«…видеша народи честную ону икону, и начаша поведати, глаголюще, мы вчера видехом сию икону, несому сквозе град наш воином неким, подобен той воин видением святому великомученику Феодору Стратилату, и тако свидетельствоваху народи».
Есть и другие предположения о возникновении иконы – но все они не спорят с тем, что во все времена она почиталась как великая святыня и особенно была близка к правителям нашей страны: например, по одной из версий Феодоровская была написана в 1164 году по заказу Андрея Боголюбского для Городецкого монастыря – потому что она очень схожа с Владимирской иконой, принесенной на Русь тем же Боголюбским. По другой – икону написали по заказу князя Ярослава Всеволодовича в 1239 году как дар к свадьбе его сына Александра Невского. А Феодор Стратилат был небесным покровителем князя Ярослава и многих других князей Мстиславичей.
Икону почитали как спасительницу Костромы от татарских войск в битве при Святом озере во второй половине XIII века и как особую покровительницу правящих династий. А после того, как именно этой иконой был благословлен в Костроме на царство царь Михаил Романов, ее почитание усилилось. В конце XVII века в честь этой иконы «неблагозвучное» отчество царицы Евдокии Лопухиной, жены Петра Первого, было изменено с «Илларионовна» на «Федоровна». Когда брат Петра, царь Иван Алексеевич, венчался с Прасковьей Салтыковой, имя ее отцу переменили с Александра на Федора.
Так родилась и утвердилась удивительная традиция: с конца XVIII века немецкие принцессы, выходя замуж за русских великих князей и принимая православие, получали отчество Федоровна. Мария Федоровна (жена Павла I), Александра Федоровна (жена Николая I), Мария Федоровна (жена Александра III), Александра Федоровна (жена Николая II) и Елизавета Федоровна – жена дяди последнего русского царя.
Став благословением на царство последнему Романову и, возможно, благословением на брак Александру Невскому, Феодоровская икона до сих пор почитаема еще и как покровительница всех венчающихся! Перед ней молятся о рождении детей у бездетных пар, о помощи в родах, о семейном благополучии, о невестах и женихах. Династия Романовых подарила нам эту «семейную» икону Богородицы. По ее благословению Россия снова замирялась, становилась семьей.
Чтобы понять, почему страна оказалась на краю гибели и так мучительно шла к избранию царя, надо понять природу русского самодержавия. А оно неотделимо от состояния народной души.
Русское самодержавие – это не про царя и даже не про его личность, хотя, конечно, фигура правителя всегда решает очень много. Русское самодержавие в большей степени – про народ, про его внутреннее состояние, про ту способность, которую Иван Ильин называл «умением иметь царя».
Это умение есть, когда в народе жив нравственный идеал, который должен воплощаться в царе. Если в народе нет этого нравственного идеала, то такой народ не способен «иметь царя и никакой правитель не будет ему годен».
Лев Тихомиров, публицист, прошедший в свое время путь от народовольца до монархиста, объяснял таинственную связь царя и народа через силу этого нравственного идеала:
«Если в нации жив и силен некий всеобъемлющий идеал нравственности, приводящий всех к готовности добровольного себе подчинения, то появляется монархия, ибо… для верховного господствования нравственного идеала не требуется сила физическая (демократическая)… а нужно только постоянное наилучшее выражение его, к чему способнее всего отдельная личность как существо нравственно-разумное».
Корень нравственного идеала есть Бог. Именно поэтому кто-то называл Евангелие «конституцией» самодержавия. В этом нравственном идеале – ключ к пониманию природы монархии и особенного русского самодержавия. Качества Бога исчерпывающе описаны в Библии. И они воплощаются в идеальном правителе. Но такое возможно только там, где народ верит в Христа и ищет Его. Монархии рухнут там, где не цари будут плохие, а где из обществ будет выветриваться этот «нравственный идеал», где будут забывать Бога и тем более изгонять Его.
С Богом же власть становится служением: царя – народу и Богу, народа – Богу и царю. Мы уже говорили выше, что именно в этой идее взаимного служения, а не в безграничной власти – уникальный смысл русского самодержавия. Безграничной власть становится как раз без Бога; тогда самодержавие превращается просто в абсолютизм: что хочу, то и ворочу. Тот же Тихомиров писал, что без религиозного начала единоличная власть – всегда диктатура.