Судьба Тирлинга полностью

Ален опустил плечи, плотнее прижал руки к телу и потянул нож из ножен на поясе. Их ножи были грубыми и мало чем отличались от наконечников копий с рукоятками, которые работники на ферме использовали для забоя скота. Но Кэти как-то подслушала, как тетя Мэдди говорила ее маме, что Тир сделал для всех них настоящие ножи, бойцовские. Такое оружие нужно было делать втайне и втайне носить – иногда Кэти казалось, что за тот долгий год, что прошел с того разговора с Тиром, ее жизнь переполнилась секретами, как кастрюля выкипающим супом – но они получат оружие, как только будут готовы. Кэти едва сдерживала нетерпение.

Ален был выше Гэвина, но тот лучше всех из них обращался с ножом, и в придачу был юрким, как ящерица. Всего за несколько секунд он оказался за спиной у Алена, схватил его за руку с ножом, а затем начал целенаправленно и методично колотить его запястье об его же колено в попытке заставить выронить нож.

– Захват! – объявил Тир, выходя на площадку. Мама двинулась следом, неодобрительно глядя на дерущихся.

– Что бы случилось, будь драка настоящей, Гэвин? – требовательно спросила мама.

– Я бы держал его, – ответил Гэвин без единой эмоции. – Сломал бы ему запястье, а затем – колено.

– Поражение ничего не значит на этой площадке, – сказал Тир Алену. – Но в настоящей жизни, в настоящей драке, поражение – это мгновенная смерть. Это нужно понимать и помнить.

Краем глаза Кэти заметила, как угрюмо кивнула Вирджиния. Они были своего рода подругами, хотя Вирджиния была слишком сурова, чтобы действительно с ней дружить. На прошлой неделе, во время спора о дележе урожая, Вирджиния схватила мистера Эллиса за горло, и если бы несколько взрослых не оторвали ее от него, задушила бы его голыми руками. В Городе времен детства Кэти драк не было; если у людей были разногласия, их обсуждали. А теперь, казалось, новые ссоры вспыхивают чуть не каждую неделю, и Кэти частенько задумывалась, не должны ли они стать миротворцами, не эти ли проблемы предвидел Уильям Тир.

Рядом с Вирджинией Джонатан Тир внимательно следил за двумя фигурами в центре площадки, фиксируя и запоминая. Джонатан Тир как две капли воды походил на отца во всем, кроме огромных, темных глаз. Глаз Лили; Кэти часто отмечала это сходство. Джонатан не был ни хорошим, ни плохим бойцом; Кэти уже удавалось победить его, хоть он и был на год старше. Но вряд ли это имело значение. Каждое мгновение своей жизни Джонатан учился. Кэти ясно видела это, видела, как эти темные глаза записывают информацию и отправляют ее для дальнейшей обработки в огромную комнату, которой был мозг Джонатана. Комната? Черт возьми, это был целый дом.

– Гэвин, замена. Лир, нападай на Алена.

Лир вскочил со своего места, и Кэти почти услышала стон Алена. Лир не был лучшим бойцом среди них, но пользовался уважением, потому что был умен. Его отец, погибший во время Перехода, был одним из ближайших соратников Уильяма Тира, и мама часто говорила, что Лир унаследовал мозги своего отца. Он был учеником старого мистера Уэлланда, их историка, и уже начал писать собственную историю Города. Но не Перехода; никто из них не знал всего о том времени, а ответы, которые они получали от взрослых, были раздражающе расплывчатыми. По словам Гэвина, Лир собирался записывать все события в истории города на протяжении своей жизни, а затем опубликовать документ на смертном одре. Никто не хотел драться с парнем, способным строить так далеко идущие планы.

– Сужаем круг, – велела мама. – Меньше места для ошибок.

Все придвинулись ближе.

– Начали.

Лир обошел Алена, замершего без движения. Ален был их слабым местом, и Кэти возмущала сама мысль об этой слабости; здесь для нее не было места.

«Это слова Роу».

Она нахмурилась, пытаясь заставить замолчать противный голосок в голове. В последние дни в ее мыслях стало появляться что-то шизофреническое; казалось, каждую возникшую в голове идею можно определить, как принадлежащую либо Роу, либо Тиру. Ален не был хорошим бойцом, но, как и большинство детей Перехода, обладал другими талантами – например, феноменальной ловкостью рук. Невозможно обыграть Алена в карты, особенно если игра идет не на интерес; он успел выиграть у Кэти несколько мотков лучшей лимонной пряжи, прежде чем она поняла это. Каждую осень на празднике урожая Ален устраивал магическое представление, которое впечатляло даже взрослых, а уж детей приводило в полный восторг. Может быть, из него не вышел отличный боец, но Кэти понимала, что собрать столь разных людей в одной команде – это дорогого стоит. Ведь каждый из них уникален и наделен своими достоинствами и недостатками, имеет свои интересы и странности. Вместе они создавали неповторимое сочетание, словно герои книг. Этой мысли учил их Город еще до того, как они начали ходить:

«Ты особенный, все мы особенные. Но ты не лучше. Важен каждый».