Однако Роу не понимал ценности таких сочетаний. Кэти частенько пыталась донести до него эту мысль, но не была уверена, что ей это удалось. Роу не терпел неэффективности, и иногда его мысли вторили мыслям самой Кэти, подавляя голос Тира, заглушая его.
Лир перестал кружить и атаковал, быстро и молча. Он мгновенно скользнул Алену за спину, и обхватил шею друга руками, захватив того в замок.
– Захват.
Уильям Тир стоял скрестив руки и пристально смотрел на Алена. В его глазах мелькнула жалость, но они оставались холодны, и Кэти внезапно поняла, что Ален ходит по тонкому льду.
– На сегодня хватит. Все отправляйтесь на обычные занятия.
Лир выпустил Алена, который тут же отошел, спотыкаясь и потирая горло. Лир похлопал друга по спине, и Ален в ответ добродушно усмехнулся, но его взгляд оставался мрачным; Кэти была уверена, что он тоже понимал всю ненадежность своей позиции. Гэвин здорово его потрепал, но это же был Гэвин, настолько убежденный в своей одаренности, что частенько сам того не замечая, путал ее с жестокостью. Гэвин приглашал ее на прошлогодний летний пикник, но, даже несмотря на то, что он был очень симпатичным, Кэти ему отказала. Была в нем какая-то безжалостность, готовность крушить все на пути к своей цели.
Кэти не верила, что он может ценить что-то превыше себя самого.
Нет, но Роу об этом знал, и не строил иллюзий на свой счет. Так что разница была огромной. Может, Роу и не был добряком, но Гэвин был просто дураком. Он даже читать не любил.
Тир, тетя Мэдди и мама ушли с просеки, направившись на запад, в сторону города. По пути мама едва заметно кивнула Кэти, отмечая, что та сегодня неплохо справилась. Гэвин, Хоуэлл, Ален и Морган скрылись между деревьев к востоку от просеки, чтобы обойти холм и двинуться на юг, к скотному двору. Джесс направилась к подножию холма, на лесопилку, и Вирджиния пошла следом; она входила в большую группу, занимавшуюся исследованием и описанием обширных территорий вокруг Города – Земли Тира, как ее теперь называли, несмотря на то, что самому Тиру это не нравилось. У каждого из них были другие занятия, призванные маскировать их встречи на просеке; даже Джонатан Тир днем был занят, трудясь на молочной ферме. Но ни одно из этих занятий не могло сравниться с уроками Тира. Он учил их драться, но это была лишь половина обучения. У Кэти часто возникало странное чувство, будто он учит их быть лучше, и не словами, а собственными примером. Более хорошими людьми, более хорошими членами общества. Во время этих уроков голос Роу не исчезал из головы Кэти, но становился заметно глуше. В мире Роу Алена вышибли бы давным-давно, но идеям Роу об исключительности, его принципу «человек человеку волк» не было места на этой просеке.
Кэти с минуту посидела, прежде чем подняться и начать отряхивать штаны от налипших травинок. Она могла себе позволить немного опоздать на овечью ферму; работником она была усердным и мистер Линн, глава прядильщиков и красильщиков, считал ее практически святой. Наверное, замечания она дождалась бы не ранее, чем после недели прогулов.
На другом конце просеки все еще сидел Джонатан Тир, уставившийся прямо перед собой. Он выглядел мрачным и уставшим, почти сонным, и Кэти пошла прочь, решив не трогать его; Джонатан был ужасно
Но дойдя до края просеки, она замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. В голове зазвучал голос мамы, голос из детства Кэти, и она говорила: когда ты видишь, что у твоего соседа проблемы, как бы ты к нему ни относился, о чем бы с ним ни спорил прежде, ты не уходишь. Ты
Джонатан Тир выглядел так, словно у него серьезные проблемы.
Раздраженно вздохнув, Кэти развернулась и направилась к нему.
– Ты в порядке?
Джонатан не ответил, просто сидел и смотрел прямо перед собой. Кэти опустилась на корточки и заглянула ему в лицо, догадываясь, что выражение, принятое ею за усталость, означало сосредоточенность, словно Джонатан пытался разглядеть что-то вдалеке. Кэти обернулась, но увидела лишь стену деревьев на том краю просеки.
– Джонатан?
