– Иногда я верю тебе, – ответил я, глядя в пол, – но чаще всего – нет.
– Ясно, – резко проговорил он. – Поэтому ты и готов ждать. Если Би мертва, мертвее она уже не станет. И пока мы тут болтаемся, ее не могут подвергнуть пытке вроде той, что удостоили меня.
Я ответил так же резко:
– Это не я решил, что надо ждать. Это твой выбор. Это из-за тебя мы ждем, пока Совершенный соизволит отправиться в путь.
Он вцепился руками себе в волосы, лицо его перекосилось.
– Разве ты не понимаешь, как мне самому это больно? Мы должны непременно плыть на Совершенном! Непременно! Притом что я точно знаю: Би жива и она в руках у Слуг.
– Как?! – взревел я. – Как такое возможно? Неттл послала своих магов вслед за Би сквозь камень, и они не нашли на той стороне ни следа ее! Ни единого отпечатка ноги на снегу, ничего! Шут, они так и не вышли из столпа! Они рассеялись по пути.
Его слепые глаза были широко распахнуты от отчаяния, лицо даже бледнее обычного.
– Нет! Этого не может быть! Фитц, ты же сам однажды застрял в камнях Силы на много дней и все-таки…
– Да, в конце концов я вывалился на свет, едва живой и почти ничего не соображающий. Если бы я не смог позвать тогда на помощь, я бы умер! Шут, если бы они вышли из того столпа, мы бы нашли какие-то следы: старое кострище, разбросанные человеческие кости, хоть что-нибудь… Но там не было ничего. Би больше нет. Даже если бы они задержались в камнях на много дней, мы бы увидели признаки того, что они там побывали. Ты разве что-то видел?
Он рассмеялся как безумный:
– Я ничего не
Я постарался взять себя в руки:
– Так вот, там не было ничего, кроме медвежьих меток. Так что даже если они и вышли из камня, там им и конец пришел. Мы знаем, что они не отправились оттуда в Кельсингру, ни сквозь камни, ни пешком. Шут, пожалуйста. Дай мне смириться с тем, что Би умерла, – взмолился я. Мне хотелось, чтобы все чувства вновь притупились от горя и осталась лишь чистая жажда мести.
– Она жива!
Его упрямство вывело меня из себя, и я набросился на него:
– Как будто это что-то меняет! Даже если она еще жива, ее точно убьют до того, как я сумею найти ее, ведь ты почти ничего не рассказываешь мне о Клерресе и его обитателях.
Шут уставился на меня с открытым ртом, а когда заговорил, голос его дрожал от чувства вины и обиды:
– Я старался как мог, Фитц! Мне никогда раньше не доводилось замышлять убийство! Когда ты пристаешь ко мне с вопросами, мои воспоминания пугаются и ускользают от меня. И ты спрашиваешь обо всякой ерунде! Чем тебе поможет, если ты будешь знать, заядлый ли игрок Колтри и как рано встает Симфэ?
– Если я не буду знать все точно, от меня как от убийцы толку будет не больше, чем от какого-нибудь дурака!
– Дурака? – Он бросил это слово мне в лицо. – Ну, так ведь шут и есть дурак, верно? Чего же ты от меня ждал? – Схватив наряд Янтарь, Шут добавил глухим, полным злости голосом: – Зря я вообще попросил тебя о помощи. Я сам сделаю все, что нужно сделать!
Он сердито натянул платье и принялся криво и косо застегивать пуговицы и завязывать кружевные оборки.
– Да все вообще было бы иначе, если бы ты не стал меня искать! – Я отбросил всякую деликатность, мне хотелось лишь ударить в ответ побольнее. – Тебе ни к чему переодеваться в Янтарь. Я уже ухожу. – Я встал, но Шут продолжал сражаться с манжетой. – Как всегда, когда пытаешься делать что-то не глядя и поспешно, ничего хорошего у тебя не выходит. На твоем месте я бы в таком виде людям не показывался. Но ты, похоже, стремишься делать много такого, чего я бы делать не стал. Например, пытаться убить кого-то, ничего не зная о нем.
И вышел, хлопнув дверью. Сердце бешено колотилось, в моей душе боролись раскаяние и гнев. Что я наговорил ему! Но с другой стороны, все это правда, верно?
Я встал у фальшборта и стал смотреть на Делипай, внутренне кипя от злости. Свежий бриз не мог охладить мою ярость.
Там меня и нашел Брэшен.
– Прибыл Уинтроу. Спрашивает, не знаешь ли ты, когда прилетит Тинталья.
– Не знаю. А ты знаешь, когда мы отправимся в путь?
Его ответ прозвучал резким эхом моего:
– Не знаю. Уинтроу все приготовил к визиту драконицы. Он просит тебя, если это возможно, дать знать Тинталье, что загоны со скотом для нее находятся у пирса.
Во мне по-прежнему бурлил гнев, но я загнал его поглубже. Выпрямившись, я выбросил из головы слова Шута и свою злую насмешку над ним.
– Попытаюсь, но не могу обещать, что она меня услышит.
– О большем я и не прошу, – ответил он.
Я проводил его взглядом и стал смотреть поверх воды, не сосредоточивая взгляд ни на чем. И попытался дотянуться до драконицы.
Никакого ответа. В глубине души я надеялся, что Тинталья меня не найдет. Неизвестно, что ей нужно, но добром это явно не кончится.
