Судьба Убийцы полностью

- Что случилось потом? - тревожно уточнил я

Он рассмеялся.

- Потом, думаю, ты ударил меня ножом в живот. Несколько раз, но я перестал считать после второго.

- Ох, - меня бросило в дрожь. - Не думал, что ты запомнил тот момент...

Я почувствовал вес его тела на моем плече и произнес:

- Прости.

- Слишком поздно, - он похлопал меня рукой в перчатке. - Я давно простил тебя.

Что на это можно было ответить? Он продолжил:

- Совершенный. Когда мы оказались в Трехоге, я увидел множество сияющих путей, исходящих из корабля: некоторые возвращались обратно в Кельсингру и Трехог, но большинство вели на Клеррес – самые прямые и короткие начинались на Совершенном.

- Поэтому ты настоял, чтобы мы остались на борту?

- Теперь ты веришь мне?

- Не хочу, но верю.

- Я чувствую то же самое.

Тишина накрыла нас, я ждал, пока не понял, что Шут уснул. Я осторожно передвинул его со своего плеча на подушку и переложил его ноги на койку. Это напомнило мне, как я укладывал спать Нэда после приснившихся кошмаров. Как давно это было. Шут подтянул колени к груди, свернувшись в клубочек. Я присел с краю. Он будет спать и ему приснятся сны, хочет он того или нет.

А я буду пробовать работать Скиллом.

Я медленно выдохнул, опуская свои стены, и сразу же почувствовал корабль.

Простите, - пробормотал я, будто бы столкнувшись с незнакомцем в толпе, а затем забыл о нем, потянувшись вперед, направляясь в течение Скилла. Оно было спокойнее, чем в прошедшие месяцы. Такое же постоянное, как ветер, наполнявший наши паруса. Я позволил Скилл-потоку увлечь мой разум в Олений замок к Неттл. Моя дочь спала, и я погрузился в ее сон, осторожно попытавшись разбудить:

Как ты? Как малыш?

Чейд умер.

Эта новость просочилась из ее разума в мой безотлагательно, настолько горестная, что погрузила меня в еще не оформившуюся печаль. Некоторое время мы ощущали лишь горе. Я не спрашивал, как это произошло: Чейд был стар. Лишенного трав и изолированного от Скилла, который он столь долго использовал для исцеления, его настигла старость.

Я виню себя. Мы давали ему эльфовую кору, чтобы удержать от Скилла. Он стал совершенно нестабилен: то тих и спокоен, а в следующий миг подобен порыву ледяного ветра. Двое новых учеников решили оставить тренировки, испугавшись его способностей. Даже Шун была в ужасе, когда в момент силы он схватил ее, пытаясь утянуть с собой в Скилл. Она была напугана, как и все мы! Потому я и разрешила использовать эльфовую кору. Поменяла всех пажей, прислуживающих ему. Подозреваю, что они приносили не только еду и вино! Через три дня это сработало и заблокировало его Скилл, а потом он стал…стариком. Добрым, но раздражительным и дряхлым. Мы снова позволили Шун навещать его. Мне пришлось разлучить их. Он…он, похоже, не понимал, зачем мы запрещали им с дочерью видеться. Он путался, разговаривал с портретом Шрюда… Ох, Фитц, думаю он умирал с мыслями о моей неоправданной жестокости: ведь я отняла у него и дочь, и магию, будто из подлости и низменного желания управлять им.

Я почувствовал рядом Риддла, который проснулся, услышав ее плачь. Он казался броней, укрывшей ее от всего мира. Если кто-то захочет обидеть Неттл, ему придется столкнуться с Риддлом. Я думал, что горе мое было абсолютным, но все равно почувствовал облегчение.

Я так рад, что Риддл рядом.

Как и я. Передам ему твои слова.

Вы получили наши послания, которые мы отправляли с птицами?

Да. Записка для Чейда от Ланта была зажата в его руке. Не знаю, сколько раз Шун читала ему вслух эти строки. Он улыбался, когда мы нашли его. Тихая, спокойная улыбка.

Внезапно я осознал, что должен сказать Ланту. А потом понял, что не смогу.