Винделиар взялся за один конец, я ухватилась за другую ручку, и мы двинулись за ней. Сундук не был таким уж тяжелым. Но нести его было неудобно из-за того, что Винделиар был слабаком. Он перехватывал ручку сундука из одной руки в другую и шел, скрючившись, будто едва мог его поднять. Сундук зацепился за камень и проскользнул по мостовой, стукнув меня по бедру и голени. Примерно через каждую сотню шагов Двалия вынуждена была останавливаться и ждать, пока мы ее догоним. Винделиар старался сохранять ее внешний вид. Мужчины останавливались, бросая восхищенные взгляды. Две женщины ахали, глядя на ее шляпу и платье. Она с гордостью вышагивала впереди и когда, оглянувшись, бросила на нас мимолетный взгляд, в глазах ее светилось удовлетворение, которого я никогда раньше не видела.
Мы шли по улицам, переполненным людьми, которые выглядели для меня непривычно. Я предположила, что здесь должны быть и матросы, и торговцы, и рабочие, в одеяниях всевозможных покроев и расцветок. Я видела мальчика с волосами рыжими, как ржавчина, кисти руки и предплечья его были покрыты веснушками, как пестрое птичье яйцо. Там была женщина ростом выше любого человека, которого я когда-либо видела, а ее обнаженные коричневые руки были покрыты белыми татуировками от пальцев до широких плеч. Безволосая маленькая девочка в розовом платьице вприпрыжку шла рядом со своей такой же лысой матерью, губы которой были обрамлены крошечными самоцветами. Я повернула голову в ее сторону, удивившись тому, как держатся эти драгоценности, и в этот момент сундук ударился о мою голень, прямо по старому синяку.
Я чувствовала, что Винделиар прилагает все силы, чтобы одновременно тащить сундук и поддерживать образ леди Обретии. Когда Двалия в третий раз остановилась, дожидаясь нас, она сказала:
- Я вижу, ты снова стал бесполезен. Что ж. Тебе не нужно так стараться. Пока я просто хочу, чтобы люди нас не замечали. Это все.
- Я попытаюсь.
Ее красота исчезла. Она стала заурядной, и даже менее чем заурядной. Вообще не заслуживающей внимания.
Двалия устало поплелась сквозь толпу, люди нехотя уступали ей дорогу, а мы, пошатываясь, тронулись вслед за ней. Я чувствовала слабеющую магию Винделиара. Я глянула на него. Он взмок, пытаясь удержать свой конец сундука и поддерживать наведенный им морок. Его сила потрескивала и плясала подобно умирающему язычку пламени на сыром бревне.
- Я не могу ... - выдохнул он и оставил свои попытки.
Двалия ненавидяще уставилась на него. Я подумала, а знает ли она, что он более не скрывает ее. Но пока мы ковыляли следом за ней, окружающие начали обращать на нее внимание. Я видела, как женщина вздрогнула при виде шрама на ее щеке. Маленький мальчик вынул палец изо рта и показал на нее. Его мать шикнула на него, и они поспешили прочь. Дважды бледные люди останавливались и поворачивались к ней с таким видом, будто хотели поздороваться, но она даже не замедлила шаг. Люди глазели на нее, и она должна была понять, что они видели ее такой, какой она была на самом деле. Один седобородый моряк испуганно крякнул при виде ее.
- Шляпа с перышками на свинье, - сказал он своему смуглолицему товарищу, когда они прошли мимо, и оба загоготали.
Двалия внезапно остановилась посреди улицы. Она не оглянулась на нас, когда мы ее догнали, но проговорила через плечо:
- Оставьте его. В этом сундуке нет ничего, что я когда-либо вновь надену. Просто оставьте его.
Она подняла руки, выдернула заколки, которые удерживали шляпку, швырнула ее на землю и зашагала прочь.
Я остолбенела. Мне почудились слезы в ее голосе. Винделиар с глухим стуком уронил свой конец сундука. Мне потребовалось больше времени, чтобы осознать, что она это всерьез. Она не оглянулась. Тяжело ступая, она ушла от нас, и мы оба запыхались, пока догоняли ее. Я быстро осознала, что не то, что не бегала, но даже и не особо много ходила в те дни, когда была на корабле. Темп ее ходьбы не позволял мне как следует оглядеться вокруг. Я получила лишь мимолетное представление о хорошо ухоженном городе с широкими не загроможденными улицами. Люди, мимо которых мы проходили, выглядели чистыми, а их одежда простой, но справной.
Юбки женщин удерживались на талии широкими ремнями, свободными складками ниспадая почти до колен. Они носили сандалии, а их блузы либо вообще были без рукавов, либо имели рукава-фонарики, спадающие до запястий. Они были выше, чем женщины Бакка, и у всех, даже светловолосых, были вьющиеся волосы. Некоторые мужчины носили только жилетки на голое тело, а их штаны были такими же короткими, как юбки у женщин. Я предположила, что такая одежда имеет смысл при таком теплом климате, что же до меня, то они выглядели полуголыми. У них была более светлая кожа, чем у жителей Шести Герцогств, и они были более высокие, и в этот раз мои бледные волосы не притягивали ничьего взгляда. Я не увидела ни одного нищего.
