- Упакуй все это, - приказала она, как только увидела меня. Она жестом указала на разбросанные одежды, которые примеряла и отбрасывала. Всякий раз, когда мы останавливались в порту, капитан покупал все больше одежды для нее. Я задавалась вопросом, что она будет делать со всем этим, когда мы сойдем на берег, ведь она уже не будет леди Обретией. Сама же она была занята тем, что аккуратно выкладывала доставшиеся ей драгоценности на изящный шарф, также подаренный капитаном. Пристроив их, она свернула шарф, придерживая его за концы, а затем завязала в маленький узелок. К тому времени я почти закончила укладывать ее просвечивающий кружевной наряд в сундучок.
- Вы будете грустить о нем? - вопрос одновременно оказался в моей голове и на моем языке. При виде ее неожиданно хмурого взгляда, я поспешно добавила: - Он так хорошо к вам относится. Это, должно быть, приятно, когда кто-то распознает твою истинную ценность.
Она прищурилась, глядя на меня. Это было уж чересчур подобострастно, но я изобразила на своем лице безыскусную наивность, а затем отвернулась, чтобы закончить с застегиванием ремней сундучка. Мне удалось бросить взгляд на Винделиара. Он очень медленно собирал свои скудные пожитки и складывал их в потертую сумку. Так как я стала фавориткой Двалии, она обращалась к нему все меньше и меньше. Я подумала, что он мог бы быть признателен за уменьшение количества поручений, но игнорирование Двалией лишь подпитывало его неприязнь ко мне. У меня было нехорошее чувство, что он обдумывал какой-то план, но если и было что-то, он это хорошо скрывал. Я тоже составляла план, который медленно приобретал все более отчетливые контуры в моей голове. Я не рисковала долго сосредотачиваться на нем, чтобы он не уловил его привкуса в моих мыслях. Это было первое, что мне следовало бы предпринять еще зимой, когда они в первый раз схватили меня.
Нет. Не думай об этом при них, когда они настороже. Я вновь напомнила себе о маленьких пастельных домиках и о том, какая приятная жизнь ждет меня в этом прелестном городе.
Наконец Двалия ответила:
- Мне будет грустно покидать его, - затем она глубоко вздохнула и расправила плечи. - Но это не моя жизнь. Я свободна в отношениях с мужчиной так же, как и от претензий на обладание тем, что могло бы быть моим.
Она произнесла это, чуть ли не злясь на то, что он хорошо обращался с нею. Затем обернулась к Винделиару:
- Ты помнишь, что должен делать, когда мы сойдем на берег?
- Да, - угрюмо ответил он.
Она слегка приподняла голову:
- И ты уверен, что сможешь сделать это?
- Да, - его глаза сверкнули на меня, и я на мгновение ощутила тревогу.
- Ну и отлично.
Она встала, привела в порядок свое прекрасное платье и пригладила волосы. Я заплела их утром и тщательно уложила на затылке. Теперь она пригладила их таким жестом, будто и в самом деле была той прелестной женщиной, какой представлял ее капитан. В ушах ее поблескивали серьги, а шею охватывала серебряная цепочка, усыпанная мелкими искрящимися драгоценными камнями. Но венчало все это невзрачное круглое лицо, навсегда изуродованное шрамом, который оставили мои зубы. Из того, что я читала в свитках отца, я подозревала, что магия Видящих могла бы восстановить ее лицо, но этого я ей не сказала. Возможно, это станет фишкой во время торга, которая может мне понадобиться позже, предложением, которое позволит мне сохранить жизнь. Или, по крайней мере, сделает ее достаточно заинтересованной, чтобы позволить мне пожить чуть-чуть дольше. Я попыталась вспомнить, какой доброжелательной она показалась мне в первый раз, когда я встретила ее, по-матерински заботливой. Магия Винделиара.
Винделиар отважился на вопрос:
- Они знают, что мы возвращаемся? Симфи и Феллоуди?
Она молчала, и я уже подумала, что она не ответит. Затем она сказала:
- Отправка кратких сообщений с птицами лишь запутала бы их. Я объяснюсь, когда предстану перед ними.
Он слегка вздохнул, как будто это испугало его:
- Они будут удивлены, увидев, что мы одни.
- Одни? - сорвалась она. - Мы везем с собой приз, о котором я говорила, что мы добудем его. Нежданного Сына.
Винделиар скосил глаза в сторону, глядя на меня. Мы оба знали, что она больше не верила в это. Я думала, что у него хватит ума промолчать, однако вместо этого он сказал:
- Но ты-то знаешь, что Пчелка - девочка.
Она ткнула его кулаком.
- Это не имеет значения! Прекрати говорить о вещах, для понимания которых ты слишком глуп! Это мое дело. Я сама со всем разберусь. Ты не скажешь никому, что она девочка. Ты не будешь говорить вообще. Ты меня понял? Это не должно быть слишком трудным для твоего слабого ума. Просто не разговаривай.
Он открыл было рот, но затем молча и решительно кивнул. Двалия подошла к окну и уставилась на бескрайнее синее море. Хотела ли она не возвращаться домой?
