Марина Петровна медленно шла по огромному и почти пустынному песчаному пляжу. Песок мокрый, тяжелый и такой плотный, что на нем совсем не остается следов. Впереди видна длинная полукилометровая песчаная коса, ведущая в море. Марина Петровна свернула туда и опять пошла, не оставляя за собой следов.
Навстречу ей вырвалась толпа играющих в футбол ребятишек. Они гоняли мяч с таким азартом, что песок вокруг был взрыт, как будто здесь прошел трактор. Раза два их мяч подкатывался к ногам Марины Петровны, и она, неожиданно для себя, делала очень удачную подачу. Тогда мальчишки радостно и восторженно кричали ей вслед: «Хурра, казака! Хурра, казака!»
А она все шла и шла, тихо и спокойно, совсем не оставляя за собой следов. Наконец она достигла конца косы. Там, у самой кромки воды, стояли три небольших игрушечных кораблика высотой в ее рост. Периодически волна покрывала кораблики, захлестывая их до самого верха. На морозе вода замерзла, и кораблики в лучах яркого солнца сверкали, как будто сверху донизу были облиты серебром. И не просто серебром, кое-где в металл были вставлены чистой воды бриллианты, которые ослепительно сверкали, бросая вокруг разноцветные блики.
Детские голоса доносились громко и отчетливо. Весной воздух приобретает какие-то необыкновенные свойства. Речь идет не только об особых запахах, запахах талого снега, просыпающихся почек, готовых проклюнуться сквозь ворох прошлогодних сухих листьев цветков мать-и-мачехи. Звуки также становятся отчетливыми, звенящими и несучи-ми, они летят вдаль и будят в душе мечты и желания.
И Марина Петровна подумала: «Откуда эти ребятишки знают, что я русская? Что, у меня это на лбу написано?»
Марина Петровна и ее однокурсники в прошлом году весело и торжественно отпраздновали пятидесятилетие окончания института. Все прочие, «не круглые», даты отмечались не шумно, но никогда не пропускались. Просто у всех была договоренность, каждый, кто находится в Петербурге в первую субботу июня, приходит в институт и ожидает сокурсников возле «семерки» – седьмой аудитории. В этом году получилось так, что у Марины Петровны в конце мая были семейные дела в Петербурге. В связи с этим они с мужем и решили, покончив с делами, остаться в городе еще и для того, чтобы принять участие во встрече однокурсников.
Накануне стояли теплые летние деньки, но этот день выдался тусклым и темным. Было холодно, моросил бесконечный дождь, но это никому настроения не испортило. Все получилось так, как и задумано. Встреча была назначена на двенадцать, но Марина Петровна с мужем приехали раньше и заглянули на кафедру к хорошему приятелю профессору Вовке Мирославскому. Поболтали с ним, а затем вместе отправились к «семерке». На этот раз там собралось одиннадцать человек. Курс их состоял из шестисот человек. К пятидесятилетнему юбилею в иной мир уже ушли сто человек. Но в таком возрасте многие больны, многие не в настроении, многие живут в других городах, так что одиннадцать человек – это не так уж и плохо. От дождя и ветра спрятались в вестибюле «семерки».
Поговорили, обменялись новостями, пофотографировались, а затем профессор Мирославский пригласил всех на свою кафедру выпить по чашечке чаю. У профессора на кафедре был не только чай. Когда посиделки закончились, долго не могли разойтись. Кто-то предложил позвонить Вере Шумерской и напроситься к ней в гости. Тем более, что та не пришла на встречу. С Верой Марина Петровна поддерживала хорошие отношения еще со студенческих лет. Одно время они вместе работали. Теперь, приезжая в Петербург, Марина Петровна всегда встречалась с ней. И на этот раз они уже успели повидаться, поговорить, рассудить и обсудить. Но напрашиваться к ней в гости еще раз Марине Петровне не хотелось, поэтому она предоставила эту возможность другим.
Вера была симпатичным человеком с трезвым и прагматичным взглядом на жизнь. Она была лишена слащавости и сентиментальности, характеристики давали точные и беспощадные, никогда не лгала и не старалась выглядеть добренькой в чьих-то глазах. Марина Петровна любила поговорить с ней, они имели сходные точки зрения по многим вопросам и называли все вещи своими именами. Кроме того, она была замечательным кардиологом.
А еще Вера была многодетной матерью – у нее семеро детей. В советские времена мама ее была руководителем крупного института в Ленинграде. У них была прекрасная квартира, вполне подходящая для семьи из семерых детей и нескольких взрослых. Во все времена они жили в достатке и благополучии.
Марине Петровне нравилась их просторная, полная света и воздуха квартира, хотя и походившая несколько на спальни в пионерском лагере. Комната для мальчиков. Комната для девочек. Комната для малышей. И еще комната для старшего сына Ванечки. Затем спальня родителей и гостиная. И везде много света и мало порядка. Туалет и ванная комната также были просторными и напоминали общежитие с большим количеством умывальников и унитазов, но все было устроено уютно и по-домашнему.
