Девушка метнулась к тумбочке, в которой только недавно копалась, охваченная сладкими и воздушными воспоминаниями детства. Ринулась, словно озарённая идеей, которую хотела тотчас же подтвердить или, в противном случае, опровергнуть.
Некогда аккуратно сложенные вещи теперь вновь небрежно валялись на кровати. «Ну где же оно? Неужели нашли?». Амелия испуганно осматривала комнату, заглядывая в каждый уголок, цепляясь взглядом за малейшие детали интерьера, насквозь пронизывая всё взглядом.
«Не может быть…». Девушка не могла поверить своим самым удручающим предположениям. Она упала на колени, просунула руку под матрас, водя ей в разных направлениях. Но тщетно. Тогда Амели ловко перескочила через кровать и повторила проделанное, но результат был тем же, а точнее, никаким. Однако девушка не сдавалась. Она знала, она чувствовала, что найдёт, обязательно найдёт, что ищет. Она приподняла матрас одной рукой, рыща другой там, где уже не хватало сил поднять эту твёрдую и толстую махину выше.
«Вот оно!». Амелия сжимала в руке тонкую, почти рассыпающуюся от прикосновения, потёртую и дырявую ткань, заштопанную и перештопанную несколько раз.
– Да… – она с облегчением выдохнула, отпуская руку, придерживающую матрас, который грохнулся на деревянные подпоры, обдав девушку душным порывом пыльного бриза.
* * *
Вскоре перед зеркалом стояла юная красавица, трепетно прижимавшая к себе пыльное, донельзя изношенное платье, едва прикрывающее колени. Лицо Амели неожиданно омрачилось, и, аккуратно отложив «обновку» в сторону, она села на край кровати. «Нет! Это безумие! Это нелепость! Это предательство! Это… Это… невозможно!». Однако если бы это не было возможно, девушка не терзала бы себя подобными мыслями, не искала бы судорожно обноски, которые хранила в одном из самых недоступных постороннему глазу мест, не прижимала бы их к груди, как самую сокровенную реликвию…
Весь оставшийся вечер ей не давали покоя собственные мысли, доводы, оправдания, обвинения… И уже лёжа в кровати она не могла сомкнуть глаз. Сон как рукой сняло, несмотря на то, что девушка очень устала за этот короткий отрезок времени. Она то ворочалась, то садилась, скидывая с себя одеяло, под которым становилось невыносимо жарко.
За окном ревела буря. Капли дождя барабанили по стеклу. Раскаты грома сотрясали землю, а яркие вспышки молний на мгновение озаряли всё вокруг, ослепляя своим холодным светом и отбрасывая яркие тени грубой оконной решётки. Море плескалось так, будто ему не терпелось вырваться на сушу, разлиться по городу… Оно бесстрашно поднимало гребни волн к самому небу, заволоченному густыми тучами, грузными и плотными, тяжёлыми и неповоротливыми, поднимало к самим разрядам молний, которые так и хотели ужалить детищей моря, но всегда лишь сами затухали в этой тщетной попытке.
Вплоть до поздней ночи девушка не могла уснуть и в конце концов встала, окончательно взбудораженная своими размышлениями. «Что же делать? Что?». Сверкнула молния, а вслед за ней разразился громогласный удар сокрушительной силы, раскаты которого ещё долго отдавались эхом.
Ночная рубашка прилипала к потному телу, а влажное одеяло, смятое, лежало на краю кровати. В комнате было невыносимо душно.
Девушка долго сидела, наблюдая за нескончаемыми вспышками света, на секунды освещавшими всё вокруг. Иногда казалось, что откуда-то едва дует прохладный ветерок, остужая влажное от пота лицо.
«ПП» казался таким простым и легко осуществимым, что мысль о побеге ни на миг не покидала Амелию, с каждой минутой всё больше проникая в её сердце, питая надежды и мечты, которые лишь крепли и вырывались наружу всё сильнее, стремительнее и настойчивее. И уже достигли в своём стремлении такого пика, что девушка наконец решилась. Решилась на то, чего всегда хотела, чего всегда боялась, что таила, лелеяла, от чего бежала и что никогда не хотела отпускать. Теперь всё было решено.
Дело оставалось за малым: довести до ума каждую деталь, досконально продумать каждый шаг…
Дав свободу мыслям, освободившись от тягот сомнений, девушка осознала, что все складывается как нельзя удачнее, ведь именно завтра прибывает судно Кридмана Хайла – главного портового торговца, с которым Амелия была лично знакома и частенько, перекидывалась парой–тройкой фраз, а когда он задерживался в городке на несколько дней, мужчина с нескрываемым энтузиазмом рассказывал юной мечтательнице о землях, у которых пришлось побывать его судну, о жизни в других городах, о людях, об их горестях, радостях и забавах.
