Он очень любил своё дело и ни за что не променял бы его на другое. Говорил, что если было бы дано прожить эту жизнь заново, он стал бы тем же, кем является сейчас, и вовсе не из-за довольно впечатляющих доходов, которые приносила ему торговля, а из-за чего-то другого – того, что сам Хайл порой не мог выразить словами. Тогда он замолкал, и через какое-то время снова начинал свои рассказы о дальних берегах, о судьбах, о городах… Амелия знала, что ему нравится такая жизнь, ведь, как мужчина сам всегда говорил, «это не просто торговля, это не пустой и бездушный обмен вещей на деньги. Это и есть жизнь в своём самом настоящем проявлении: это беседы, это мимолётные знакомства, это судьбы, быт, нравы, это сотни, тысячи людей, которых ты видишь всего несколько секунд, с которыми перекидываешься несколькими фразами и которых запоминаешь на всю жизнь».
Покупатели для этого человека и вправду были не просто объектами получения прибыли, а людьми со своими проблемами, мечтами, предпочтениями… Он часто рассказывал о жизни своих друзей (постоянных покупателей), которых, видимо, было немало. Кридман горел своей работой. У него была жена и, насколько поняла Амелия, дети, своё хозяйство, но девушка никогда не расспрашивала его об этом.
Сам Хайл был крепкого телосложения, с уже нарастающим пивным животиком, почти облысевший, с крупными чертами лица, загорелыми сильными руками, но главное, он был переполнен энергией, особенно когда дело касалось любимой работы. Он отлично разбирался в товарах любого рода, начиная от продуктов питания и заканчивая тканью и строительными материалами. Любил шумные компании и сам становился их душой и сердцем, задавая нужный ритм.
Амелии всегда было приятно поболтать с таким весёлым и энергичным человеком, который разбавлял порой более чем монотонные будни своими историями, кое-где приукрашенными, но такими интересными, захватывающими и живыми, что так и хотелось слушать их снова и снова, каждый раз находя что-то новое.
Девушка прекрасно знала, что Хайл с удовольствием примет её на свою палубу и позволит пройтись по обычному и каждый раз неповторимому маршруту. Он наверняка будет рад показать ей всё то, о чём так неутомимо рассказывал. А потом она снова вернётся и… А о том, что будет потом, Амелия не хотела сейчас и думать. Главное, что хоть несколько дней она проведёт в таком захватывающем приключении, первом и последнем, по крайней мере, как она себе это представляла.
Удар молнии, от которого даже содрогнулись оконные стёкла, вернул девушку к реальности. Она ещё немного посидела, подробнее поразмышляв о реализации «ПП».
Определившись, Амелия вздохнула гораздо свободнее. Ей стало легче на душе. Конечно, чувство тревоги не покидало её, но тревога стала совершенно другого рода. Теперь она скорее характеризовалась переживаниями, связанными непосредственно с самим побегом и предвкушением таких рискованных и незабываемых событий.
* * *
Тёплый свет свечи успокаивал и отгонял холодные прикосновения ненастья, бушевавшего за окном. Амелия сидела за трюмо и наблюдала, как маленькое пламя отражалось в зеркале и, дрожа от дыхания, заставляло трепыхаться тени.
Девушка распустила волосы, блеск которых отразил мерцание огонька. Вьющиеся от тугих кос и переплетений причёски, они с облегчением упали на плечи, разливаясь ручейками, искрящимися время от времени багровыми и красно-каштановыми оттенками, сохраняя свой насыщенный и благородный цвет.
Девушка тряхнула головой, и пряди сами собой распались на удобный, едва прямой пробор. Покрутившись перед зеркалом, Амелия собрала волосы в руку, отводя её чуть назад и натягивая локоны. Ей было жаль не столько волосы, сколько усилий, времени и трудов, вложенных в уход за ними. Но раз она решила, то отступать от намеченного плана уже не собиралась ни при каких обстоятельствах.
Так, слетая с ножниц одна за другой, пряди легко укладываясь в причёску. И вот Амелия уже любуется своей преображённой внешностью, которая, признаться, стала только краше. Она давно мечтала это сделать… как, впрочем, и всё то, что ещё терпеливо ждало её впереди.
* * *
Начало светать. Первые лучики солнца, совсем нежные и полупрозрачные, спешили растворить остатки ночи своим тёплым прикосновением. Амелия даже не заметила, как грозовые тучи сменились безоблачным, чистым, светлым небом, отражавшимся в таком же светло-лазурном море.
Девушке только недавно удалось задремать, но, несмотря на усталость, крики чаек и едва заметный лучик солнца смогли её разбудить. Хотя девушку ещё посещали тревожные мысли о благородстве своего поступка, на которые она пыталась приводить различные доводы в пользу такого шага для успокоения собственной совести, но отступать она уже не собиралась ни под каким предлогом.
