Посланник встал, и направился к кафедре. Медленным, размеренным шагом Он прошел по проходу, поднялся по ступенькам на сцену и встал за трибуну. Десятки глаз устремились на него. Испуганные лица. Люди боялись тех событий, что происходили в мире. Они не знали, что произойдет, а Он – Гром и Молот Божий, знал! Посланник улыбнулся. Эти люди жаждали услышать слова любви. Но сегодня нет любви. Больше нет! Только Огонь и Гнев Бога Вседержителя! Они не знали, но скоро узнают! Посланник почувствовал эйфорию, необъятное чувство легкости, которое наполнило его тело. Ему хотелось смеяться. Что Он и сделал. Прихожане недоуменно смотрели на Него, и от этого еще больше хотелось смеяться. Глупые – они не понимают, Кто перед ними, и что их ждет!
Семейная пара с четвертого ряда поднялась с места, и подхватив трехлетнюю дочку поспешили к выходу. Посланник закричал им вслед:
– Бегите! Только вас все равно ждет Огонь!
Он снова зашелся в исступленном смехе. Он не мог остановиться, да и не хотелось. Он – рука Божья – и Он поведает миру о том, что они совершали! Он поведает им о Пламени!
Ряды быстро пустели. Один за другим прихожане спешили покинуть церковь. Они спешили к погибели! Разве это должно Его волновать?
Посланник услышал голос. Небеса говорили с ним. Они говорили идти в мир. Рассказать людям, что их ждет. Быть может, они раскаются. Посланник надеялся, что этого не произойдет. Они заслуживают ада. Все они.
Харрис-Каунти.
Штат Техас.
Космический центр имени Линдона Джонсона.
Центр управления запуском.
– Прошу, сюда! – директор NASA указал президенту и его спутникам на лестничный марш, ведущий к второму уровню, с которого открывался полный обзор на зал управления и контроля за космическими полетами.
Президент кивнул и последовал за агентами секретной службы. Остальные шли за ними. Они поднялись по широкой металлической лестнице, и оказались в длинном продолговатом помещении, имеющим форму месяца. Справа вся стена от пола до потолка представляла собой прозрачный экран, затемненный снаружи. Слева ряды столов, компьютеров и диванов.
– Я постою, – сухо сказал президент, когда директор предложил ему сесть.
– Хорошо, – кивнул директор. – мне нужно вниз. Контролировать запуск.
– Разумеется. – президент подошел к прозрачной стене и засунув руки в карманы брюк принялся рассматривать то, что происходило снаружи.
Директор мельком взглянул на стоящих рядом с ним вице-президента, министра обороны, госсекретаря и вышел из помещения. Спускаясь по лестнице, он надел гарнитуру.
– Что у нас Свен?
– Все идет по плану. Мы готовы к запуску.
– Что на Канаверал?
– Ждут нашего сигнала.
– Отлично.
Директор подошел к мужчине, сидящему во втором ряду за столом с пятью мониторами.
– Малек, сделай изображение H, в седьмом квадрате центральным.
– Изображение H центральным. – повторил тот. – Есть сэр.
– Хорошо. – директор похлопал его по плечу, смотря на стену впереди, которая представляла собой сплошной гигантский экран, протянувшийся от пола до потолка, и справа налево, не оставляя пространства ни для чего другого. С обеих сторон мелькающие изображения, помещенные в небольшие квадратики образовывали сетку. За ними, также с обеих сторон слева и справа, следовали четыре укрупненных квадрата, на которых велась прямая трансляция, а по середине находилось центральное изображение.
Седьмой квадрат, располагающийся в крайней сетке справа транслировал события из штаб-квартиры Центра Кеннеди. На картине было видно, как сотрудники Центра сновали туда-сюда, сверяли отчеты, переговаривались по гарнитуре, следили за параметрами на компьютерах.
– Вроде все в порядке. – пробормотал директор сам не зная кому. Этот день был самым ответственным в его жизни. Он поправил микрофон гарнитуры. – Стэн, соедини меня с Центром Кеннеди.
Мужской голос в наушнике тут же ответил:
– Перевожу.
Через секунду в гарнитуре послышался взволнованный женский голос. Это была руководитель проекта.
– Директор!
– Президент прибыл. У вас все по расписанию?
– Да. Тридцать минут назад инженеры доложили об итоговой проверке. Мы можем взлетать.
– Понял. – прикрыв микрофон рукой директор обратился к сотруднику. – Теперь изображение CD с левого блока на центральный квадрат.
– Есть, сэр!
Центральное изображение сменилось. На картинке появился стартовая площадка, на которой высоко вверх вздымалась огромная ракета.
Директор довольно кивнул и включил громкую связь. Теперь его голос разносился из динамиков как тут, в центре Линдона Джонсона, так и в центре Кеннеди.
– Дамы, и господа! Приготовились! До запуска одна минута!
Директор отключил громкую связь и пройдя между рядами, остановился у полукруглого стола, заставленного мониторами и рядом клавиатур. За ним сидели трое мужчин в синих рубашках.
– Камерон, – он обратился к тому, что сидел посередине. – веди дальше.
– Понял. – Камерон поправил гарнитуру. – Начат финальный отсчет времени. 35 секунд. Начинайте пусковые операции ускорителей.
Директор прошел обратно, и остановился на проходе между рядами, смотря на центральное изображение. В зале было прохладно, но по его лицу текли струйки пота.