– Представляете, за университет десять тысяч рублей, институт семь, училище – вроде бы пять и так далее. Значит нам надо уплатить за меня – техникум, Кира – два года театрального института, Роза – четыре года университета… – Он подсчитал в уме, морща лоб и загибая пальцы на обеих руках: – Получается примерно пятнадцать тысяч рублей. Даже если одолжить, не приложу ума у кого, у меня и знакомых нет с такими деньгами, в основном по работе с зарплатой в девяносто рублей.
Фима долго разражался по поводу неожиданной напасти, но сочувствия и совета, как поступить дальше, со стороны слушателей не получил.
Израиль. 2017 год
Алон
Военный участок на территории кладбища Кирьят-Шауль, расположенного в северной части Тель-Авива, постепенно заполнился знакомыми, сотрудниками по работе. Отдельной группкой стояли несколько молодых солдаток, служивших вместе с Авивой, одна из них держала в руках траурный венок. Знакомые и незнакомые люди подходили к Алону высказать соболезнование. Шимон с мокрыми глазами неуклюже обнял Алона и долго не отрывался от него.
Алон чувствовал себя одиноко, кроме него, из семьи больше никто не присутствовал: попытки дозвониться отцу в России остались безответными, мать в Англии, услышав печальную новость, перестала отвечать на повторные звонки, Кира прислала из Самарканда телеграмму с соболезнованиями. Орит врачи категорически отказались выпустить из больницы даже под присмотром медперсонала на два часа.
Похоронная процессия двинулась в сторону места захоронения, растянувшись по кладбищу змеиной лентой. Возле открытой могилы военный раввин затянул молитву «Эль мале рахамим», Алон прочитал кадиш, солдатка положила венок на свежую могилу, раздался тройной залп почетного караула. Минутную тишину нарушил громкий плач. Высокий мужчина в широкополой шляпе, одетый в странного покроя одежду и длинный плащ, несмотря на жаркую погоду, громко сморкался в носовой платок. Алон с удивлением узнал в нем Цвику, босса Орит.
Траурная церемония закончилась.
– Останусь еще немного, – Алон посмотрел на Шимона.
Старый приятель понятливо кивнул в ответ и ушел.
Алон вспомнил, как каждый вечер приходил к девочке пожелать «спокойной ночи». Авива всегда просила поцеловать ее на ночь: «Папа, – капризно просила она, играя на отцовских чувствах, – маму ты целуешь, а меня не хочешь». Девочка демонстративно поворачивалась к стене, изображая бескомпромиссную обиду. Алон пытался повернуть ее к себе легким щекотанием, поглаживаниями, уговорами, но девочка не поддавалась. Тогда он громко говорил: «Лайла тов», демонстративно стучал ногами по полу, изображая топот удаляющихся шагов и замирал. Дочка разворачивалась, как ежик, свернувшийся в клубок, при виде замершего отца с ликующим криком «аба» протягивала руки навстречу поцелую. Многолетней традиции пришел конец, когда Орит отметила, что у девочки проступают груди, поэтому пора прекращать детские игры.
Орит сидела на полу в позе лотоса, словно королева детского мира, в окружении разбросанных игрушек. Тряпичные куклы, миниатюрные машинки, коробки с играми, кусочки пазлов, разноцветные фигурки лего, раскрашенные листы бумаги, плюшевые животные.
Доктор Гольдфарб, высокий, с рыжеватой бородкой на продолговатом лице, с профессиональным интересом наблюдал за женщиной.
– У вашей жены так называемый симптом возрастной регрессии, или уход от действительности. У пациентов в подобном состоянии наблюдаются изменения памяти, когнитивных способностей и поведении, они будто возвращаются в детство. Они не понимают свою идентичность, текущее состояние, воспринимают окружающий мир по-детски, возможны вербальные проблемы и потеря навыков самообслуживания. При стрессах мозг включает защитный механизм, сознание отключается от внешней среды.
Алон посмотрел на собеседника. Он никак не мог смириться с увиденным.
– Возврат в детство?
– Да, начиная с нулевого возраста о нас заботятся, кормят, одевают и так далее. Беззаботный, счастливый период. Индивидуумы со слабой психикой не могут, не хотят бороться с постигшим их несчастьем. Вместо того чтобы бороться с действительностью, продолжать привычный образ жизни, они возвращаются в раннюю стадию развития, как бы создают вокруг себя невидимый пузырь.
– И как долго Орит будет в таком состоянии?
Психиатр пожал плечами.
– Трудно сказать. Многое зависит от личности пациента, к сожалению, подобные случаи, описанные в литературе, трудно поддаются лечению.
Беэр-Шева, Израиль. 1974 год
Семья Партош