В мужчине, размахивающем портфелем, Антонина сразу признала недавнего лектора по борьбе с мировым империализмом. Исаак Петрович покрывал растерянного водителя, молодого парня в кожанке, малопонятными женщине словами, вперемешку с хорошо понятными нецензурными словами.
– Безобразие, как ты можешь ездить без запасного колеса, – орал лектор, – ты у меня, б…, ответишь за бесхозяйственность… У меня важная лекция в городском управлении, меня там ждут…
– Я утром отдал запаску на починку в мастерскую, они там обещали до обеда исправить, – жалобно оправдывался водитель.
– Пропили, небось, колесо, б…, – снова выругался Шпак, но уже менее злобно.
Он огляделся по сторонам, его взгляд наткнулся на Антонину.
– Женщина, у вас машина есть? – обратился к ней лектор, почему-то слегка качнувшись, возможно, под внезапным порывом ветра.
Антонина не нашлась, что ответить. Человек, ранее вещавший с трибуны, казался ей чуть ли не заместителем бога.
Шпак подошел поближе, опытным взглядом он заметил растерянность на лице женщины.
– Такси можно поймать в этом районе?
– А я вас видела на собрании, – невпопад ответила Антонина.
– Раз такое дело, значит, мы с вами знакомы, – покровительственным тоном сказал Шпак. – Ты где живешь, неподалеку?
Антонина махнула рукой по направлению дома.
– Вот тут квартира моя, на третьем этаже.
Глазки старого бонвивана вспыхнули, как язычок пламени мировой революции. Несмотря на то что лектор был ниже Антонины на полголовы, он элегантно взял женщину под руку и двинулся в указанном направлении. Водитель удивленным взглядом проводил разгневанного пассажира, забывшего о важной лекции в городском управлении.
Квартира Антонины была более чем скромная. Когда-то четырехкомнатную квартиру разделили на две, в результате Антонине достались две комнаты – гостиная, спаренная с узкой кухонькой, и спальня величиной в полторы кровати.
Исаак Петрович небрежно бросил пальто на вешалку в прихожей.
– Так-с… – довольным тоном произнес гость, разглядывая нехитрую мебель. – Где ужинать будем?
Антонина испуганно показал на стол, занимающий почти половину гостиной.
– Отлично! Выпить имеется?
Увидев выражение лица хозяйки, Шпак ловко выудил из портфеля початую бутылку коньяка.
– Закуска имеется?
Закуска имелась. Антонина выставила на стол приготовленный с утра салат, к нему твердокопченую колбасу и пару соленых огурцов.
Лектор разлил коньяк в два стакана.
– За здоровье хозяйки! Кстати, как тебя зовут? Антонина… В честь кого-то назвали или просто так?
– В честь деда, погиб в Гражданскую войну. Звали его Антон.
– За твое здоровье, Антонина, Тоня. А меня можешь называть по-свойски – Исаак Петрович.
Шпак профессиональным движением покрутил стакан, понюхал жидкость в стакане, затем выпил маленькими глотками.
– Почему книг не имеется? – строго спросил он, сфокусировавшись на пустых полках. – Читать умеешь?
– Читать умею, но после третьего класса оставила школу, пошла работать. Помогала маме по хозяйству, работала на огороде, по дому, на базар таскала корзинки, – виновато оправдалась парикмахерша.
Лектор расслабился, он чувствовал себя хозяином в незнакомом месте. Эта худощавая, ростом выше на полголовы, малоинтересная женщина с бесцветными губами вызвала в нем охотничий интерес, как дичь, которая разгуливает по лужайке, расправив перья, не подозревая, что охотничье ружье уже держит ее на мушке.
– Послушай, Тоня, уже поздно, я могу остаться ночевать, – не то вопросительно, не то утвердительно проговорил лектор сонным голосом.
– У меня только одна кровать, – растерялась хозяйка, – но вы оставайтесь, я пойду к соседке, у нее сын уехал на заработки, там имеется свободная койка.
Исаак поднялся со стула, его качнуло центробежным вращением земного шара. Антонина подхватила гостя за плечи и подвела к кровати. Шпак шлепнулся на покрывало и, судя по легкому храпу, моментально уснул. Тоня осторожно стянула с него ботинки, на одном из носков виднелась солидная дырка, через которую просвечивала стопа.
Соседка на стук в дверь не отозвалась. Антонина вернулась обратно в свою квартиру, уселась на край кровати, почувствовала, как сон неотвратимо подбирается, выключила ночник и переоделась в спортивный костюм. Улеглась рядом с гостем, стараясь не потревожить. Ночью она проснулась от странных звуков. Лектор стонал короткими звуками, скулил, как щенок. Он лежал в позе зародыша, скрюченные пальцы вцепились в мятое одеяло.
Тоня прошла на кухню, нагрела воду в чайнике. Принесла стакан теплого чая в спальню. Лектор теперь лежал на спине, он странно двигал ногами, словно переступал по камням неровной мостовой. Тоня приподняла голову мужчины и ткнула стакан в пересохшие губы. Исаак, не открывая глаз жадно, крупными глотками выпил до дна.
Утром она оставила записку: «Доброе утро, оставьте ключ под половичком». Вернулась около шести часов вечера, ключа под половичком не было. Она открыла замок запасным ключом. За столом в гостиной сидел Исаак Петрович, перед ним лежала стопка газет, лектор с важным видом делал записи в тетрадь.
– Привет, Тоня, – как давний знакомый поздоровался Шпак.