— Включался дополнительный потребитель. На питании сейчас ремонтно-механический завод, арматурный цех, завод железобетонных изделий и ваша ТЭЦ-два. Кто-то пытался пустить крупный электромотор, хотя мы всех предупредили: новые мощности не подключать.
— Нам надо очень немного. — У Эдика вновь проснулась надежда. — В колерной два небольших моторчика. Если отключить ненадолго ремзавод, то... — Он замолчал, просительно глядя на дежурного.
— То завтра мне придется искать новую работу, — закончил инженер.
— У нас был случай, — сказал Эдик. — Корчемаха оставил без бетона все участки, чтобы удовлетворить ТЭЦ-два. И ничего, работает.
— Очень сожалею. — На лице инженера было искреннее сочувствие. — Вы мне симпатичны, но помочь ничем не могу. Сейчас на ремзаводе изготавливают детали для аварийных энергоблоков, к утру их надо пустить, иначе остановится все строительство. Простой вашей бригады по сравнению с этим, знаете!.. Я не имею права остановить ремзавод, даже если выйдет из строя четвертый энергоблок. Мне разрешено пустить дизеля, а вы говорите: отключить!..
— Дизеля? — переспросил Эдик. — Какие дизеля?
— Дизель-генераторы. Неприкосновенный энергетический резерв Шанина. — Видя недоумение на лице Эдика, инженер пояснил: — Шесть отличных новеньких машин, сверкающих медью и лаком, стоят неподалеку отсюда. Здание опечатано, ключи хранятся в сейфе у главного энергетика. Он может дать указание включить дизель-генераторы, но лишь в чрезвычайной ситуации.
— Значит, если главный энергетик прикажет пустить дизель, вы будете обязаны выполнить?
— Вы хотите попросить главного энергетика об этом небольшом одолжении? — сыронизировал инженер.
— Совершенно верно, — подтвердил Эдик. — Спасибо за идею.
— Рад служить, мой золотой.
С проходной промплощадки Эдик позвонил в город, на квартиру Белозерова.
— Я попробую, — сказал Белозеров. — Жди моего звонка у Лифонина.
Когда Эдик явился в вагончик, Лифонин сидел с поднятой телефонной трубкой в руке.
— Пришел Дерягин, — сообщил он в трубку и протянул ее Эдику. — Тебя.
— Все в порядке, Эдик, — сказал Белозеров. — Главному энергетику как раз нужно было проверить один дизель под нагрузкой. — Он помолчал, добавил: — Между прочим, шуметь об этом на всех перекрестках не обязательно. Помнишь, я тебе говорил о Корчемахе?
— Выговор за бетонирование фундаментов котлов?
— Вот именно. Разрешение на дизель — это одолжение не мне с тобой.
— Я понимаю. Они сами говорят, что ждут нашу ТЭЦ, как манну небесную.
— Совершенно верно. Спасибо за настойчивость, Эдик. — Белозеров положил трубку.
Эдик подмигнул Лифонину — зло на него уже прошло — и выскочил из вагончика. Стоя в машинном отделении в ожидании лифта, Эдик с тревогой подумал: «А ну, как девчонки израсходовали весь колер и разошлись по домам?»
Но все было нормально, девчата спали. Одна Капа бодрствовала.
— Долгонько, бригадир. Не к милой ли бегал? — с ехидцей спросила она. — А где колер?
— Скоро привезут, — сказал Эдик, доставая из кармана пиджака бумажный сверток с бутербродами. — Хочешь? Ну, тогда поспи. Я разбужу, когда привезут.
Спустя час он стоял на подмости, ритмичными движениями прокатывая валик по стене. Полосы колера ложились ровные, блестящие.
Эдик и Рамишвили шли по затравевшей дороге, петлявшей между кустами ивняка, направляясь к луговым озерам, в которых водились щуки. Внезапно впереди в кустах мелькнула и тут же исчезла невысокая тоненькая девушка в брюках, с рюкзаком за спиной и сачком в руке. Они переглянулись и прибавили шагу.
— Диверсантка, — шепотом сказал Эдик. — В рюкзаке у нее взрывчатка, а взорвать собирается силосную яму, которую мы как шефы заложили в прошлом году в соседнем колхозе.
— Или шпионка, — предположил Рамишвили. — В рюкзаке скорее всего не взрывчатка, а радиостанция. Сачок — это направленная антенна. Выброшена с заданием собрать сведения, сколько намерен колхоз заложить силоса в нынешнем году.
— Что будем делать?
— Надо обезвредить. Ты забегай вперед и начинай заговаривать зубы, а я подберусь сзади. — Рамишвили поднял с дороги палку. — Я с детства мечтаю поймать шпиона.
Дорога сделала очередной поворот, и их ослепило солнце. Оно только что выбралось из-за горизонта и висело над пригорком, густо-алое, огромное на бело-голубом небесном фоне. И прямо к солнцу, закрывая снизу маленькую, а затем все большую часть его, поднималась девушка с сачком. Было в этой картине что-то сказочное. Парни остановились и молча смотрели на девушку, пока она не скрылась за пригорком.
Парни взбежали на пригорок, но на его склоне уже никого не было.
— Ты вправо, а я влево, — скомандовал Эдик. — Догонишь, крикни!
