Дорога, по которой шел Эдик, метров через сто превратилась в еле заметную тропинку, а потом и вовсе пропала на старой вырубке, будто лишаями покрытой пятнами мха и поросшей редкими кустами. Девушки нигде не было видно, и Эдик хотел уже повернуть назад, как вдруг она вышла ему навстречу из-за кустов. От неожиданности оба они растерялись. Наверное, Эдик был смешон, потому что как только девушка пришла в себя, то тотчас засмеялась и спросила:
— Вы разбойник, да?
— Не совсем, — весело ответил он ей в тон. — У меня другая специальность. Но одинокими путешественницами я, случается, интересуюсь.
— И часто?
— Пока м-м... первый раз.
— Что же вас интересует?
— О, совершенный пустяк! Я выясняю, откуда они, почему им не спится в такую рань и, конечно, как их зовут.
— Ничего себе пустяк! — Девушка округлила глаза. — Вы требуете целого отчета. Ну, раз уж это неизбежно, я готова отвечать. Скажите только, перед кем я отчитываюсь. — Она смотрела на Эдика с таким же любопытством, как и он на нее.
— Бдительный советский гражданин, — бойко представился Эдик.
Она рассмеялась.
— Я так и подумала...
Издали донесся голос Рамишвили:
— Эди-ик!
— Иди к озеру! — прокричал Эдик в его сторону. — Я нагоню.
— Кто это?
— Тоже специалист по шпионам.
— О, любопытно. Я бы и с ним хотела познакомиться.
— Ни в коем случае. Славу разоблачения я намерен оставить за собой.
Они пошли к дороге. Эдик узнал, что девушку зовут Лена, она студентка, биолог. Сейчас у нее каникулы, и она приехала на Север к отцу. Сегодня чуть свет отправилась ловить бабочек: это тема ее научной работы в кружке.
— Разве можно по нашим лесам в одиночку? — с упреком сказал Эдик. — Здесь тайга такая, что месяц иди и человека не встретишь.
— У меня компас, — пояснила Лена. — А вы?
— Не заблужусь ли?
— Нет. — Она снова рассмеялась. — Я тоже хочу знать, кто вы?
— С удовольствием соврал бы о себе что-нибудь увлекательное, не ожидай меня разоблачение.
Эдик кивнул вперед, где на развилке дорог стоял Рамишвили. Когда Эдик с Леной подошли, Рамишвили буднично спросил:
— Поведем в милицию? Или запрем в сарае в деревне и вызовем милиционера?
— Эдик, защитите!
— Она охотится за бабочками, — сказал Эдик. — Если ее задержать, представляешь, какой ущерб понесет энтомология?
Во взгляде Рамишвили проглянуло уважение.
— Сами избрали специальность? Просто нельзя представить, чтобы вы занимались чем-нибудь другим.
До самого озера парни состязались в остроумии. Лене нравилась их болтовня, но в то же время, видел Эдик, она еще продолжала опасаться их, совершенно не знакомых ей людей.
У озера Лена сказала с упреком:
— Обо мне вы все выведали, а о себе ни слова...
— Тайны тут нет, — заверил Эдик. — Просто, по-моему, мы для вас неинтересные люди.
— Что такое ты говоришь! — перебил Рамишвили. — О вас когда-нибудь писали в газетах? — спросил он у Лены. — Никогда? То-то! А об Эдике писали уже раз десять.
— Вот видите! Вы меня настолько заинтриговали, что я теперь совершенно потеряю покой!
— Мы строители.
Эдик сказал об этом с затаенной гордостью, но одновременно и с опасением, что девушка будет разочарована. Однако Лена обрадовалась.
— В самом деле? Из Сухого Бора, да? — оживленно переспросила она. — Я в Сухом Бору буду весь отпуск!
— А кем работает ваш отец в Сухом Бору? — спросил Эдик.
Лена поколебалась.
— Он управляющий трестом. Шанин его фамилия, может быть, слышали?
Эдик усмехнулся, Рамишвили изобразил на лице испуг.
— Хорошо, Эдик, что мы не сдали ее в милицию, было бы дело!
— А что? — не поняла Лена.
— Вы знаете, как у нас в шутку называют Сухой Бор? — Эдик лукаво улыбнулся. — Шанинград. Ваш папа для нас, как... — он поискал сравнение, — как господь бог.
— Я буду молиться на вашего бога, — засмеялась Лена и подняла сачок на плечо.
— А можно вас увидеть в Сухом Бору? — спросил Эдик.
— Почему же нельзя? У нас дома телефон, позвоните.
В пятницу Белозерову позвонила жена и потребовала, чтобы в субботу он был дома: накопилось много всяких дел. И вообще, что это за муж у нее — люди ходят в кино, в театр, на пляж, а она который выходной, как соломенная вдова, сидит в четырех стенах!..
— Ладно, постараюсь, — не очень твердо пообещал Белозеров; он намеревался за субботу и воскресенье изучить проектную документацию на углеподачу ТЭЦ-два.
— Никаких «постараюсь». Ясно? — отрезала Нина.
— Ясно, — подтвердил Белозеров, хотя мог не делать этого: в трубке уже пикали отбойные гудки.
Он положил трубку и несколько секунд молча смотрел на сидевшего по другую сторону стола Ласавина.
— Вот такие дела, синьор, — сказал Белозеров и спросил: — Принимаем историческое решение?
— Вы про что, начальник? Про мое бригадирство или про свою супругу, извиняюсь? — уточнил Ласавин.
