По реке шел, сверкая никелевыми обводами надстроек, белый теплоход, за его кормой оставался сияющий пенный вал. У вокзала теплоход круто сбавил ход и, развернувшись против течения, плавно пристал к синему дебаркадеру. Рейсовый — «Рочегодск — Сухой Бор». Белозеров иногда возвращается домой на этом теплоходе. Времени тратишь больше, зато какая красотища — плыть по Рочегде!
Белозеров вошел в воду, мелкие волны обжигали тело. Он набрал полную грудь воздуха и, бросившись в набегавшую от теплохода волну, поплыл. Течение было сильным, стремительным, оно быстро сносило Белозерова вниз. Выбравшись на берег, он медленно зашагал назад по плотному мокрому песку.
Неподалеку от воды стояло несколько женщин и мужчин. Белозеров узнал в одном из них Рашова. Рашов тоже узнал его, приветливо кивнул, и сразу обернулась стоявшая рядом с ним полная молодая женщина с пышной прической светлых волос. Она внимательно посмотрела на Белозерова, что-то сказала Рашову. Выражение лица у нее было недоуменное, наверное, она спрашивала, кто это. И в этот момент Белозеров разглядел, что стоявшая к нему вполоборота женщина в синем купальном костюме была Волынкина. В груди у него похолодело, и ноги на несколько секунд перестали чувствовать опору. Волынкина тоже лишь сейчас увидела его. Они на мгновение встретились взглядами. Он поклонился ей, она ответила чуть заметным наклоном головы и не сразу, она словно бы насиловала себя, здороваясь; тут же повернулась и пошла к кустам ивняка.
— Дина! Еще будешь купаться? — спросила вдогонку пышноволосая женщина, стоявшая рядом с Рашовым.
— Позже, — прозвучал ответ.
Под левую ступню попал осколок разбитой бутылки, Белозеров охнул, присел. Когда боль утихла, он еще раз окунулся: выйдя на берег, опустился на горячий песок: идти к Нине и Корчемахам не хотелось. «Что произошло? Почему она не признала меня своим знакомым?» — думал Белозеров о Дине. Он предположил, что, может быть, сказал ей что-нибудь обидное, когда она приезжала в Сухой Бор, но ничего не смог вспомнить. «Странно! Очень странно!»
Его размышления прервал громкий возглас:
— Алексей Алексеевич!
Белозеров поднял голову. Перед ним стоял Эдик Дерягин с бутылками пива и лимонада в руках.
— Увидел вас, и вот... — сказал Эдик и замолчал, видимо затрудняясь объяснить, зачем окликнул Белозерова.
Но Белозерову ничего и не надо было объяснять: на тонком чернобровом лице юноши было все написано — и как ему хорошо сейчас, и как он хочет, чтобы хорошо себя чувствовали все на свете.
— Здравствуй, Эдуард. Присаживайся.
Эдик отказался:
— Не могу, ждут меня. — Он приподнял бутылки. — У нас целая компания: Рамишвили — вы знаете его, сестра, девушки... Пойдемте к нам! — оживленно предложил он. — У нас весело!
— С удовольствием бы, но меня тоже ждут, — ответил Белозеров. — А мы там загораем, — он махнул рукой в сторону ивняка. — Приводи свою веселую компанию, если будет настроение.
Он приглашал из вежливости, не придавая значения словам, но юноша обрадовался:
— Обязательно приведу!
Когда Белозеров вернулся к своим, Корчемахи спали. Девочки играли в ивняке — из кустов доносились их голоса. Нина лежала, закрыв лицо от солнца раскрытой книгой.
— Я уже решила, что ты в Сухой Бор сбежал, — сказала она насмешливо, поднимая голову. — А что прихрамываешь?
— Осколок бутылки, — виновато пояснил он.
— Не в этом дело, — с досадой бросила она. — Просто ты иногда почему-то забываешь, что ходишь по земле.
— Может быть, и так, — согласился Белозеров, всматриваясь в дальний ивняк, где сидела Дина. «Не потому ли она сердится на меня, что я не поехал в тот вечер из Сухого Бора на ее машине? Если бы она знала, как я жалел, что отказался! А другой причины нет», — решил он. — Может быть, и так! — повторил он громко, с вызовом; его вдруг охватило беспричинное, безудержное веселье. — Разве плохо, если человек способен отрываться от земли? Отлично!
Он сделал сальто-мортале, встал на руки и двинулся вокруг натянутой на палках простыни.
— Сумасшедший, — сказала Нина, с улыбкой глядя на него. — Что с тобой сегодня?
Эдик пришел с Надей Кучкаревой, Рамишвили и еще одной девушкой, которую Белозеров не знал. Для него была сюрпризом дружба Эдика с Надей. Он подумал, что лучшей пары для Эдика, пожалуй, и не сыскать: Надя умна и хороша. А эта незнакомая девушка, видимо, подруга Рамишвили, — тоже неплохое сочетание. Наверное, Эдик по взглядам Белозерова разгадал его мысли, потому что многозначительно улыбнулся и сказал:
— Вы неправильно оцениваете расстановку сил, Алексей Алексеевич. — Он лукаво подмигнул и повел головой в сторону Рамишвили и Нади, которые стояли рядом.
