— На ТЭЦ-один работает полтора десятка электромонтажников, — сказал Осьмирко, переводя настороженный взгляд с Рашова на Бекасова. — А у меня фронт для ста человек.
— Так. Товарищ Бекасов. — Рашов приглашающе кивнул начальнику Электромонтажа.
— Мои люди ведут работы по всей стройке. Я разрываюсь на части. А сегодня мне велено организовать три смены на ТЭЦ-два. Что прикажете делать? Чтобы всех ублаготворить, нужно триста человек, а у меня их вдвое меньше, — сказал Бекасов. — И я не могу просить у своего треста людей, потому что, если я выполню монтаж на всех объектах за два месяца, мне потом нечего будет делать. Постоянного фронта работ для трехсот человек нет.
— Значит, надо быстрее готовить постоянный фронт работ! — Рашов обрадовался, что из положения, которое кажется начальникам этих двух участков безвыходным, выход есть. А поскольку распутывается узел на ТЭЦ-один, то и на других объектах можно что-то сделать, чтобы ускорить работы, надо лишь как следует ими заняться. — Дело за вами, товарищ Осьмирко.
— За мной дело не станет, я пожалуйста. Пусть мне дают на ТЭЦ-один по сорок кубов бетона в сутки.
— Надо дать ему сорок кубометров, — сказал Рашов, обращаясь к Шанину.
Шанин почтительно кивнул.
— Я посмотрю, Валерий Изосимович, что можно сделать.
— Не получится ли так, как с фундаментами рубительных машин? — сыронизировал Бекасов. — Бетона Свичевскому дали по потребности, а фундаменты все равно отстают на два месяца.
Это была история, в которой Рашов вчера разбирался. О Биржестрое он ничего не сказал, но Свичевский все равно подал голос:
— Ошибка проектировщика! Фундамент сделали, а потом пришлось рубить.
На болезненном лице Чернакова появилась насмешливая улыбка.
Шанин ничем не выразил своего отношения к реплике Свичевского. Он понимал, чего хочет Рашов. Но секретарь горкома не сможет сказать Рудалеву ничего более определенного, чем сказал он, Шанин, Рашову, узнав, с какой целью тот проверяет ход строительства и собирает актив треста: «Мы делаем все от нас зависящее, Валерий Изосимович, но точный срок ввода назвать невозможно. Я прилагаю титанические усилия, чтобы ускорить строительство, Однако недопонимание наших задач Минмонтажом, скверная работа проектировщиков и поставщиков сводят мои усилия на нет», — говорил он. И более точного ответа дать никто не сможет — его невозможно дать.
— Поднимите ответственность проектировщиков! — резко сказал Рашов Замковому. — Ошибки в проектах не должны убивать стремление сдать объекты быстрее. А парткому надо записать в своем решении: в месячный срок создать на ТЭЦ-один стабильный фронт для монтажников. Если не выполнят, наказать виновных!
Шанин мысленно усмехнулся. Записать в решение требование Рашова можно, и это будет сделано, Замковой поднимет ответственность проектировщиков — напишет приказ об усилении контроля за качеством чертежей. Он, Шанин, добьется усиления монтажных организаций. И все это — постановление, приказ, настойчивость управляющего — будут направлены на то, чтобы ускорить строительство, на то, чего он, Шанин, добивается ежечасно и ежеминутно, ради чего он работает по шестнадцать часов в сутки. Но строительство как шло, так и идет, и будет идти своим стодневным шагом; не постановления и приказы определяют его темпы.
Искоса Шанин наблюдал за Рашовым. Рашов больше не вмешивался в ход заседания, молчал, по лицу видно — был недоволен. Шанин читал мысли секретаря горкома. Обсуждение идет к концу; все, кто мог внести ясность, мог помочь определить сроки строительства, — все эти люди выступили, но ясности по-прежнему нет. Рашов будет мучиться в поисках, как доложить Рудалеву, но едва ли он что-нибудь придумает...
