Затем она с Раду зашла в разграбленный собор. Влад время зря не тратил, подозвал мимо пролетающую ласточку. Птица их любви, птица их счастья: простая, но красивая, маленькая и изящная, преданная и осторожная. Птичка сидела на его пальце, вертя своей маленькой головой. Долго ждать не пришлось: Лале спускалась вместе с Раду. Снова посмотрела в его сторону, но так и не увидела. Влад улыбнулся и подтолкнул ласточку к ней. Птичка пролетела непозволительно близко, задев крылом щеку госпожи. Лале тут же направила голову в её сторону и, обнаружив нарушительницу покоя, улыбнулась.
Всё так же хороша, госпожа его души….
†††
— Тебе опасно здесь находится, — Влад встретил Аслана в одном из переулков, рыжий оделся как византиец. Почти похож! Особенно выражением праведного гнева на лице: Влад уже понял, что, по мнению друга, приманивает опасность.
— Будешь так суетиться, меня точно поймают, — улыбнулся. — Я здесь ненадолго, мне нужно собрать людей, всё равно католики не согласятся взять ортодоксов, — то бишь православных, — в крестовый поход. Хотя я уже сейчас могу сказать, бесполезно, — почему бы не воспользоваться случаем? К тому же повидал всех, кого хотел. Хотя не совсем так!
— Мехмед никого не держит. Так решил воспользоваться моментом? — Влад кивнул. А затем заметил в конце улицы какое-то движение.
— А ты в курсе, что во дворце происходит? — и очень удивился, когда в окружении бостанджи увидел на лошадях двух женщин. Из них он знал только Лале. Девочка, сидящая с ней, всё показывала то в одну сторону, то в другую, рассказывая про город. Лицо Лале не прятала, но накинула капюшон. Из-за копошений девчушки тот грозился слететь. Но госпожа не злилась. А за ними обоз! Влад притаился во тьме переулка, Аслан натянул капюшон.
— Не хотел тебя разочаровывать, но, кажется, последние её слова мне были такими: «Если он отпустит меня, забудет, так будет лучше», — когда женщины и охрана проехали мимо, Аслан вышел за ними. Только раз оглянулся: Влад тоже пойдёт! Простые люди отовсюду тянулись к площади с колонной Константина Великого, у которой недавно ждали спасения от турков свыше.
«Аслан, ты действительно думаешь, что я поверю в подобное?» — даже если Лале так и сказала, то это первая мысль, пришедшая в голову. Куда интересней узнать, что сам Аслан сказал Лале, чтобы услышать подобный ответ. Нет, Влад не подозревает каких-то манипуляций. Наоборот, Аслан желает только добра, но его горячность не позволяет донести верный смысл поступков.
— Мой любимый народ! Так случилось, что по воле Господа нашего эта земля отныне нам не принадлежит. Мы ждали самой страшной участи, но султан Мехмед дал нам выбор: покинуть город или остаться в нём, — женщина, что произносила речь, старалась не оборачиваться на Лале. И всё ждала удара в спину. Влад снисходительно ухмыльнулся: именно от Ирины можно ожидать подобное. — Я знаю, от ненависти в сердце избавиться тяжело, но перестаньте упрямиться и воспользуйтесь случаем: султан преподносит вам, сильным и гордым византийцам, в знак уважения, еду, одежду, лекарства и немного денег, — её слова тому подтверждение; сердце полно гнева и ненависти. — Хотите уйти? Воспользуйтесь этой милостью. Хотите остаться? Лишним не будет. И помните, что милость господня может прийти оттуда, откуда мы совсем не ждём, — еду, одежду и деньги уже разложили в разные кучи позади женщин.
Аслан убедил Влада не занимать очередь — неоправданный риск. Лале с такой неожиданностью не справится, и Влад знает. Но это не беда, он уже решил, когда попытается увидеться с ней. Люди стали расходиться, но дорога ещё была занята. Послышался стук копыт десятка лошадей. Кто-то закричал:
— Доро-о-о-огу! Султан Мехмед Хан Хазрет Лери! — во главе небольшого отряда показался Мехмед верхом на чёрном арабском скакуне. За ним ехал Раду и Заганос-паша. Аслан и Влад поспешил скрыться в ближайшем проходе между домов. Султан остановился напротив женщин и спешился. Твёрдым шагом он направился к Лале. Что он говорил, Аслан не слышал. Зато Влад сохранял непонятное другу спокойствие.
— Моя луноликая госпожа, — Мехмед поцеловал Лале в лоб и надел ей капюшон, шепнув: — Не стоит позволять им смотреть на твоё лицо, муфтий будет припоминать мне до самой смерти, — затем покосился на Ирину, дерзкую женщину. И снова обратился к Лале: — Они перестанут трястись, если я поиграю в прекрасного и любящего мужа? — провёл пальцем по её щеке.
Влад сжал кулаки, хотелось раздавить какой-нибудь кубок, перенаправить злость.
— Лучше разрешить не уплачивать налоги год, может, два, — ворон у колонны стал ушами и глазами Влада; голос Лале успокаивал.
— Так и собирался, Лале-султан, — дразня, Мехмед обнял её. — Если вы закончили, давай вернёмся во дворец, есть разговор… — не успел договорить, как послышался противный звук — в небе собрались десятки летучих мышей. Собравшись в одно целое, они накинулись на Мехмеда. Влад усмехнулся: Мехмед вырос. Оттолкнул, но уберёг Лале. Мыши разлетелись, так как с самого начала Влад собирался его отравить.
