– И всё же я сомневаюсь в том, что Елизавета Григорьевна вызывала дух Анны Ленорман. Она была верующим человеком и не пошла бы на это. Думаю, Николай Ильич Полбин просто не устоял перед соблазном – уж слишком велико было состояние Бряцаловых, к тому же Елизавета была единственной наследницей. Родители её умерли, когда она была маленькой. Уверена, если бы они были живы, они бы отговорили её от этого замужества, которое не принесло их дочери счастья, ведь через десять лет от состояния Бряцаловых не осталось и следа. Увы, Полбин промотал всё, точнее, проиграл в карты: деньги, украшения, лесные угодья. Последним с молотка ушло поместье – его купил какой-то купец. После этого Елизавета Григорьевна вместе с детьми была вынуждена поселиться в гостинице. Единственное, что у неё имелось на тот момент, – сапфировое ожерелье. В нём было пять сапфиров, один очень крупный, остальные четыре – меньше, и это не считая бриллиантов. Очень дорогая вещь. Елизавета Григорьевна собиралась его выгодно продать, чтобы на вырученные деньги купить для себя и своих детей дом, а оставшуюся сумму вложить в их образование. Нашёлся покупатель. Он согласился заплатить сразу всю требуемую сумму, а она была немалая. За два часа до сделки, на которую были приглашены ювелир, оценивший ожерелье, и нотариус, ожерелье привезли из банка. Однако когда приступили к оформлению бумаг, выяснилось, что украшения в номере Елизаветы Григорьевны нет: оно исчезло таинственным образом, хотя Елизавета Григорьевна все эти два часа, что ожерелье находилось у неё, не покидала своего номера. Конечно, сразу же вызвали полицию. Было проведено тщательное расследование, но никаких следов ожерелья обнаружить не удалось. Прошёл месяц. Елизавета Григорьевна открыла комод, чтобы достать какой-то понадобившийся ей документ, и неожиданно увидела в верхнем ящике ожерелье.
– Какая удивительная история! – воскликнула Варя. – А её муж не мог украсть это ожерелье, а потом, когда его стала мучить совесть, вернуть на место?
Наталья Фёдоровна покачала головой:
– Он ничего не знал о нём. Это ожерелье Елизавета Григорьевна получила после смерти одной из своих тётушек. Это произошло за несколько месяцев до того, как было продано поместье. Она ни словом не обмолвилась мужу о том, что ей завещала тётка, потому что в этом украшении заключалось единственное для неё и её детей спасение. К тому же, когда она узнала, что муж подарил все её меха очередной любовнице, настояла на том, чтобы врачи вынесли вердикт о его душевном нездоровье, и отправила его в лечебницу, откуда он так и не вышел.
– Он на самом деле был сумасшедшим? – спросила Варя.
– Он был мот и гуляка. Когда в руки попадают не просто большие, а очень большие деньги, трудно сохранить рассудок. К тому же потом к этому добавился и алкоголизм. Просто Елизавета Григорьевна воспользовалась тем, что кто-то из родственников мужа страдал психическим расстройством, и подвела к мысли, что заболевание Полбину передалось по наследству.
Варя ненадолго задумалась.
– Но ведь она так хотела выйти замуж за него, что пошла всему и всем наперекор, а потом отправила любимого человека в больницу.
– Елизавета Григорьевна говорила не раз потом своей дочери, что её любовь к Полбину была каким-то наваждением, – сказала Наталья Фёдоровна. – Она ничего не могла с собой поделать. Чары разрушились только тогда, когда она потеряла всё.
«Да, иногда прозрение приходит с опозданием», – подумала Варя.
Отведав таких же вкусных, как и чай, булочек с корицей и изюмом, гости собрались уходить. На прощание Наталья Фёдоровна подарила Варе несколько детских книг со своими сказками и иллюстрациями к ним.
– Я всегда дарю книги тем, кто приходит ко мне в гости, – сказала она. – Тем более, как сообщил мне Феликс Александрович, у вас много племянников.
В машине Варя поблагодарила Максакова за знакомство с Турениной.
– Ну, если вам понадобятся иллюстрации к вашим произведениям, вы можете обратиться к Наталье Фёдоровне. Она никогда никому не отказывает.
Варя бросила на архитектора изумлённый взгляд.
– Просто когда ваши племянники показывали мне свой автопарк, я заметил на письменном столе стихи про совят. Очень оригинальное стихотворение.
– Это не моё, – сбивчиво ответила Варя и покраснела. – Это всего лишь перевод. И то ему ещё довольно далеко до идеала.
– А что вы думаете по поводу исчезновения ожерелья? – неожиданно спросил архитектор.
– Наверное, это дело рук тех, кто был приглашён на сделку, – ответила Варя. – Может быть, ювелира.
– Почему вы так решили?
– Потому что он знал его настоящую стоимость, но потом чего-то испугался и подбросил ожерелье.
– Сомневаюсь, что это мог сделать ювелир. Он слишком дорожил своей репутацией.
– Откуда вы знаете? – удивилась Варя.
– Потому что этим ювелиром был мой прапрадед – Феликс Александрович Максаков. Меня назвали в честь него.
Варя растерянно промолвила:
– Я думала, вы из династии архитекторов.
– Да, я архитектор в третьем поколении, но мои дореволюционные предки занимались изготовлением ювелирных украшений.
Максаков ненадолго замолчал, а затем произнёс:
