Она полагала, что Максаков этим же вечером позвонит ей и объяснится, но этого не произошло. Не позвонил он и на следующий день, а ещё через день Варя, придя на очередное заседание отделения Союза переводчиков, подойдя к лифту, столкнулась с выходящей из него Ириной Николаевной Максаковой. Та искренне обрадовалась, увидев Варю. Они отошли в сторону, чтобы не мешать людям входить в лифт.
– Вы здесь где-то работаете? – спросила Ирина Николаевна.
В этом же здании, где располагалось отделение Союза переводчиков, находились редакция журнала, а также различные офисы.
– Нет, я пришла на заседание переводчиков.
– А я была в редакции, принесла им статью об отце.
Неожиданно мимо них прошла Харита. В руках медиум несла стопку коробок. Судя по надписям, в коробках находились доски для спиритических сеансов. «Зачем ей столько? – удивилась Варя. – Зачем они вообще ей? Она же медиум. Или Харита вызывает духов только при их помощи?»
Ирина Николаевна улыбнулась и неожиданно произнесла:
– Я буду рада, если завтра вы придёте ко мне на чай.
И вот Варя сидела в кресле за чайным столиком в той же самой гостиной, что и неделю назад. Она выпила чаю и съела кусок шарлотки, испечённой Ириной Николаевной, а теперь рассматривала альбом с чёрно-белыми фотографиями, слушая историю семьи Максаковых.
– А вот этот снимок прабабушки был сделан прадедушкой. Посмотрите, он сфотографировал её в петербуржском Пассаже. Прадед страстно увлекался фотографией, у него было два фотоаппарата, в том числе фирмы «Кодак». Они с прабабушкой только что поженились и через Санкт-Петербург возвращались домой из свадебного путешествия. Из этой поездки прабабушка привезла красивые бальные перчатки. Я вам сейчас их покажу.
Ирина Николаевна вышла из комнаты, а затем вернулась, держа в руках небольшую коробку. Она сняла крышку и вынула из коробки длинные белые кружевные перчатки.
– Надо же, как будто их только недавно сшили, – восхищённо покачала головой Варя. – Даже не пожелтели от времени.
– Это потому, что я отдавала их в музей и специалисты привели их в порядок. Они и скатерти обновили, и полотенца, оставшиеся от прабабушки, ну а я за это отдала музею несколько её туалетов и шляп. Однажды у меня в гостях были иностранные архитекторы. Ну, я им показывала кое-какие вещи, в том числе и эти перчатки, и едва их не лишилась. Одна из женщин решила их примерить и попыталась натянуть перчатку на свою полную руку. Слава богу, я вовремя у неё забрала перчатку.
Ирина Николаевна убрала перчатки в коробку и перевернула страницу.
– А эта фотография была сделана на даче. Дачу потом тоже национализировали вместе с особняком, в котором они жили. Добротная была дача. В очень красивом месте. Но едва её отобрали, как она тут же сгорела. Нет, поджога не было. Это произошло во время грозы. Отец мой потом тоже построил дачу. В детстве Феликс обожал проводить на ней лето. Целый день на свежем воздухе, да ещё и в компании друзей. У нас там тоже немало интересных вещей находится.
Варя мысленно улыбнулась. «Ирине Николаевне надо говорить всё это не мне, а совсем другому человеку. Надеюсь, Феликс недолго будет держать её в неведении и познакомит со своей подругой». Тут её сердце сжалось от острой боли. Больно было оттого, что придётся расстаться с Максаковым, который ей очень нравился. И всё же она была рада, что не стала отказываться от приглашения, а пришла в гости к этой замечательной женщине.
Ирина Николаевна закрыла альбом, убрала его в сторону и, подлив горячего чая в Варину чашку, неожиданно произнесла:
– А как у вас складываются отношения с Галиной Сергеевной?
Варя замерла, а затем не без удивления ответила:
– Мы с ней почти незнакомы. Я видела её всего два раза.
– Вот и хорошо, – с облегчением произнесла Ирина Николаевна. – И вообще не приближайте к себе эту женщину. Она постарается подружиться с вами – такой у неё характер, но вы будьте начеку! Этой мой добрый вам совет. Я пока вас мало знаю, но хочу, чтобы мой единственный племянник был счастлив. Он очень хороший человек.
Варя растерянно смотрела на свою собеседницу, но тут раздался телефонный звонок, и Ирина Николаевна поспешила к обеденному столу, на котором лежал её сотовый телефон.
– Не хотите сходить со мной завтра в театр? – перебросившись парой реплик с телефонной собеседницей, спросила она у Вари. – Кто-то сдал два билета на спектакль москвичей. Театр Маяковского привёз на фестиваль «Любовь по Маркесу» с Игорем Костолевским, а я очень люблю этого актёра.
Варя, всё ещё пребывая в растерянности, не знала, согласиться ей или отказаться, но Ирина Николаевна решила за неё, ответив собеседнице:
– Да, Лара, оставь для меня эти билеты.
Делать было нечего, и Варя молча кивнула.
Человеком, позвонившим Ирине Николаевне по поводу билетов, оказалась та самая школьная подруга, о которой Варе рассказал Феликс.
– Мы дружим с Ларисой шестьдесят пять лет, с того самого дня, как познакомились в детском саду, – сказала Ирина Николаевна, когда они с Варей вошли в фойе драматического театра.
