Насыщенный событиями день заставил немного забыть о произошедшем, однако сейчас, когда я осталась один на один с собой, чувства вернулись в троекратном размере. В глубине души теснились крики, но кричать я не могла. Мое тело казалось противным, а воспоминания стали той солью, которая сыпалась на израненную душу. Отчаяние, стыд, агония – это все, что теперь сопровождало меня.
Тихо стонала, тело напоминало сплошную рану. Грудь, между ног, даже горло мое болели, а кровь, все еще продолжавшая идти внизу, напоминала каждый раз о пережитом. На парах я старалась забыть об этом, старалась думать о будущем, но здесь болезненные уколы фантома прошлой ночи пришли и стали уничтожать меня. Слезы словно исчезли, только пески горя засыпали глаза, делая их сухими.
Почувствовала тошноту из-за ужасного отчаяния, проступившую внезапно и избавившую меня от остатков ужина. Организм окончательно сдал, решив опустошить желудок. Мрак меня все больше одолевал, но я цеплялась за это забытье, пряталась в нем, как под мантией, желая укрыться от горя и страданий.
В горле тяжелым комом стояли всхлипы. Заплачь я снова, стало бы легче, но боль разрасталась во мне, корнями уходя в дебри самой души. Все слезы были выплаканы, а потому сухими глазами смотрела, как мерцали магические уличные фонари. Из открытого окна доносилось свежее дыхание ночи, а тьма преподносила далекий крик ворона, ради которого и было оно распахнуто.
Не осталось сил чувствовать что-то, не осталось никаких желаний, кроме желания свободы. Ощущения, эмоции, отвратительные чувства кромсали мое сознание в клочья, но Расмус, появившийся чуть позже, вызвал легкую улыбку.
– Привет, – прошептала, разглядывая птицу, но та ответила молчанием, удобно устроившись рядом и положив лапку на мой палец в знак сочувствия.
Мой свет в царстве теней.
Я спешила к себе в покои после долгой прогулки по дворцовому парку с Айтиной. Не хотелось попадаться на глаза императрице, та не одобряла ночных походов, из-за чего мне пришлось вести себя очень тихо, главное, чтобы слуги не увидели, стражи чаще всего молчали, не до этого им было. Широкие лестницы из темного мрамора гулко отражали звук моих шагов, а теплые золотые светильники позволяли видеть каждую ступень и не споткнуться. В этой стороне редко кто бывал, гостевые покои пустовали в обычные дни, и стража лишь делала обход, не больше. Иногда мне бывало здесь страшно, но за столько лет привычка оказалась сильнее страхов, да и Тин часто ночевала рядом. Сегодня же, в преддверии бала по случаю дня рождения старшей принцессы, приехали гости, занявшие все комнаты.
В данный момент все спали, однако я все равно осторожничала, потому что слухи – опасная вещь, неясно, что могли обо мне подумать. Дверь в малиновую гостиную была приоткрыта, мне словно почудился слабый звук выдоха. Странно все это. Одолеваемая любопытством, я осторожно подалась к ней, просовывая голову и заглядывая туда. Дыхание сбилось, в горле пересохло, как в пустыне, и как назло дверь скрипнула, будто специально. На инстинктах я протянула руку, ухватившись за ручку, таким образом, остановила движение, не позволяя ей распахнуться сильнее. Замерла, словно меня поймали, но на самом деле напугало меня происходящее непотребство.
Смуглая девушка, прижатая к стене, тихо стонала от удовольствия, оплетая шею высокого парня. Ее стройные ноги сковывали обнаженную спину с протягивавшейся линией черных узоров. Когда мужчина приподнял ее за бедра выше, она издала еще один вскрик и сильнее вцепилась в его кожу.
Мои щеки стали пунцовыми. Сердце ушло в бешеный танец. Да, я жила в Эстердаме, сумеречные были более раскрепощенными, но видела такое впервые. Стоны наслаждения, исходившие от переплетенных тел, словно звенели в ушах.
«Надо уходить, надо уходить, надо уходить», – возникла верная мысль, но ноги отказывались слушать, заставляя смотреть на происходящее.
Партнерша внезапно замедлившегося демона прикрыла глаза, подставив шею укусам, он же, словно взбесился: сжал одной рукой ее запястья и, подняв их над головой незнакомки, с особой яростью стал вколачиваться в женщину, несмотря на ее короткие вскрики и заметное напряжение, появившееся в гибком теле.
– Пошла вон! – хрипнул Алекс, слегка повернувшись и продолжая удерживать любовницу.
Отчаянно засеменив ногами, я выбежала из рассадника разврата и, что есть мочи, помчалась к себе.
«Он меня убьет. Он меня убьет. Он меня точно убьет!».
– Что делать? – спросила вслух, разглядывая в зеркале свои испуганные глаза, отражавшие свет подобно стеклянным.
Быстрыми шагами я ходила по комнате взад и вперед, стараясь не думать об увиденном, не вспоминать вид обнаженных тел, не видеть злого взгляда, сверкнувшего в темноте.
– Он меня убьет? Я случайно увидела, честно, – беседуя сама с собой, я придумывала оправдания. Кружиться в танце смерти раньше времени мне не хотелось, Стаури были слишком импульсивными.