– Мне так жаль, Келси. Она такая… она особенная.
– Да. Так и есть.
Лиза гладит Ба по волосам – я никогда не видела от нее такой нежности.
– Я перед ней в неоплатном долгу за все, что она для меня сделала.
Снова чувствую укол совести, на этот раз – за то, как меня раздражала нелогичная преданность Ба Лизе. Или ее мертвой подруге, маме Лизы. Даже если так, сейчас поведение Ба кажется мне благородным, а не глупым и наивным.
Лиза утирает слезы.
– Надеюсь, я смогу хотя бы сказать спасибо ей еще раз. Она проснется?
– Врачи не могут сказать наверняка. Но, Лиза, она знала, что ты благодарна за все.
Она бросает на меня резкий взгляд, словно я раскрыла какой-то секрет.
Но если Лиза и Ба что-то от меня скрывают, скорее всего мне об этом не узнать.
Как и о всех секретах Ба.
На пороге появляется женщина, она медлит при виде Лизы, но заходит в комнату.
Я узнаю помощницу с этажа, где жила Ба.
– Мисс Уиллоби, здравствуйте. Меня послали…
Она оглядывается на Ба, как будто ей неловко нам мешать.
– Все в порядке. Что случилось?
– Прошу прощения. Просто они решили… освободить ее комнату внизу для новых постояльцев. Она побудет здесь, пока…
– А вы не слишком торопитесь? – Лиза фыркает, скрестив руки на груди.
– Лиза, не переживай. – Я пытаюсь избавиться от напряжения в шее. – Мне нужно что-то сделать? Подписать бумаги?
– Нет. Просто… Когда у вас будет время… ее вещи в комнате…
– Я скоро спущусь.
Она уходит с облегчением на лице.
Лиза качает головой.
– Невероятно.
– Можешь остаться здесь? Я ненадолго, но не хочется оставлять ее одну.
Она смягчается.
– Конечно. Я тебе напишу, если что-то случится.
Я успеваю собрать все вещи Ба в ее прошлой комнате за десять минут. Небольшие репродукции Моне и Сезанна, лампа и колонка. Одежда, ровно сложенная в пастельные квадратики на кровати.
В ящике скрываются томик Вордсворта, старые украшения, фотоальбом – я даже не помню, когда их принесла сюда.
Кладу фотоальбом на кровать к остальным вещам, затем открываю, желая пробежаться по страницам.
Вот молодая Ба у театра «Лицеум» на Бродвее. На борту корабля, придерживает рукой шляпу, чтобы ветер, треплющий волосы, не унес – кажется, это было на островах в Греции.
Я пролистываю страницы. Еще будет время рассмотреть все подробно, сейчас я не хочу задерживаться.
Следующая страница переворачивается, и мое внимание привлекает фотография.
Ба здесь с еще одной женщиной. Фотографии, наверное, лет тридцать: Ба тут выглядит на шестьдесят, а ее спутница – моего возраста. Они улыбаются, стоя рука об руку под вывеской «Открытие!». Это музыкальный магазин «Ритм и чудо» на другой стороне пустого участка.
Сейчас магазином занимается Джерри – если я правильно помню – после того как его мама ушла на пенсию. Должно быть, на фото именно она. Кажется, мы знакомы.
Я склоняюсь над картинкой, рассматриваю черты лица.
Сердце в предчувствии замедляет бег.
Я узнаю ее – и это все меняет.
Мы называем себя в соответствии с нашими решениями, и мы можем найти себе имя, переживая решения – правильные и неправильные – героев и героинь из прочитанных историй.
Не могу оставить Ба.
Несмотря на фото, вынутое из альбома и положенное в задний карман.
Почти все вещи из ее комнаты я сложила в багажник, а одежду перенесла в крыло интенсивного ухода.
Лиза ушла, взяв с меня обещание позвонить ей в любое время, если Ба проснется. Она вернулась в магазин до трех дня, чтобы перехватить моих Писателей будущего и отменить занятие. Надо признать, последние несколько недель она держалась молодцом. Может быть, чувствует, что мы можем справиться только с одним кризисом за раз, и мои нервные срывы купируют ее обычное поведение.
Время идет. С каждым часом у меня все больше вопросов, но никаких ответов.
По коридору едет тележка, заставленная подносами с ужином, но не останавливается у двери Ба.
Когда я последний раз ела? При мысли о еде желудок протестует.
Около шести вечера к нам заходит медбрат ночной смены – большой парень с короткой стрижкой и татуировками. Он словно бросает вызов всем, кто не может уложить в голове соответствие между его видом и профессией.
– Вы почти такая же бледная, как она. Келси, так ведь?
– Да. Устала просто.
Он проверяет Ба, но разговаривает со мной.
– Я такое уже видел. Вам надо и о себе заботиться. Наберитесь силы – ради нее.
– Я такое уже слышала.
Медбрат смеется:
– Туше.
– Не хочу, чтобы она проснулась одна. Не хочу упустить шанс…
Он опирается на поручни кровати Ба и смотрит мне в глаза.
– Слушайте, мы постоянно проверяем ее состояние, если она придет в себя, вам тут же сообщат. Что касается шансов… – Он медлит, словно не хочет говорить свободно.
– Продолжайте.
