— Но душить-то зачем, сэр? Столкнул бы бедолагу вниз, и всего делов. Ему бы и так конец пришел.
— Ответ на этот вопрос вполне может привести нас к мотиву преступления, — задумчиво сказал Иэн, — а если повезет, то и к самому преступнику.
Дикерсон укрылся за дергающимся под порывами ветра кустом дрока и опустился на колени. Потом снял шлем и вытер со лба пот.
— Вам следовало бы чаще заниматься физическими упражнениями, — заметил Иэн, вытаскивая из рюкзака флягу с водой и протягивая ее сержанту.
Дикерсон долго не отрывался от горлышка.
— Вы правы, сэр, — сказал он наконец, возвращая флягу, — у вас-то с этим, видать, все в порядке — часто, поди, в горы выбираетесь?
— Да, довелось побродить по горным долинам.
Со временем тоска Иэна по мшистым зеленым скалам и глубоким долинам родного нагорья становилась только сильней. У пейзажей Лотиана было свое очарование, да только ничто в мире не могло сравниться с суровым великолепием Инвернессшира. Стол Иэна был завален лихорадочно исписанными листами — страстными одами красоте родных гор, которые он сочинял по ночам, когда накатывал очередной приступ тоски по родине. Ностальгию эту усиливали счастливые воспоминания о той поре, когда отец и мать еще ладили. Распри начались позже, и в его памяти они были неразрывно связаны с переездом в Эдинбург.
— А чем, по-вашему, он это сделал — ну, преступник? — спросил Дикерсон.
— Задушить человека можно много чем — галстуком, например, шарфом, ремнем… Да тут и руки подойдут — если, конечно, силы хватит, но убийца воспользовался какой-то вещью.
— Выходит, он слабак? Или просто заранее приготовился?
— Еще один отличный вопрос, сержант. Судя по костюму, Вайчерли собирался на работу и явно не планировал вылазку в горы.
— Сюда-то что его привело? — задумчиво сказал Дикерсон.
— Еще один ключевой вопрос, — откликнулся Иэн, — вот увидите, сержант, мы еще сделаем из вас инспектора.
Взглянув на стремительно темнеющее небо, Иэн ускорил шаг. Уже очень скоро должна была наступить ночь — в феврале солнце едва успевало пробудиться от своей спячки, прежде чем снова уйти за горизонт. Сделав последний рывок, Иэн с сержантом взобрались на вершину, и здесь ветер принялся терзать их, как разъяренный пес. Земля была голой — только виднелись кое-где коричневые кустики вереска да дрока, похрустывающие под ногами.
На северо-востоке тускло поблескивали в свете угасающего дня воды Ферт-оф-Форта, а чуть ближе виднелись крутые склоны Солсберийских утесов. В их сумрачной сени тянулись к небу остроконечные городские шпили, среди которых уже начинали один за другим загораться огоньки газовых фонарей. Желтые язычки пламени разбелялись по городу в надвигающихся сумерках — эдинбургские фонарщики-лири вышли на свой ежевечерний обход.
— Откуда, думаете, его столкнули? — спросил Дикерсон, подходя к Иэну по продуваемому всеми ветрами склону.
— Тело нашли вот под этим обрывом. Оглядитесь хорошенько — может, увидите что-нибудь. Да смотрите в оба, сержант, нам важна любая мелочь.
— Так точно, сэр! — ответил Дикерсон и, согнувшись в три погибели, так что его нос едва не коснулся земли, стал добросовестно рыскать по кругу, как здоровенная рыжая легавая.
Иэн последовал его примеру и принялся пристально осматривать землю под ногами в поисках чего-нибудь необычного. Как это часто случалось на закате, молодого инспектора охватило чувство удивительной безмятежности, и оно было очень кстати здесь, уравновешивая мысли о совершенном на этом самом месте убийстве. Когда он уже начал подозревать, что вся вылазка была бесполезной затеей, раздался голос Дикерсона:
— Сэр! Сюда!
— Что у вас, сержант? — Иэн поспешил к противоположной стороне каменного выступа.
— Глядите! — ткнул тот пальцем в землю. Иэн опустил глаза и увидел в мокрой грязи под ногами какой-то крошечный предмет. Выудив его, молодой инспектор поднял находку повыше, чтобы ее мог разглядеть и Дикерсон. — Та самая пуговица, сэр?
Вне всяких сомнений это была одна из кожаных пуговиц с куртки Стивена Вайчерли.
— Отлично! На такую удачу я даже не надеялся, — сказал Иэн, опуская пуговицу в рюкзак и поеживаясь от нескольких упавших сверху капель дождя. — Однако нам лучше возвращаться — небесные хляби того и гляди снова разверзнутся.
Так и случилось. Едва они успели пройти сотню ярдов, как небо сотряслось от удара грома и потоп библейской силы обрушился на головы жителей Эдинбурга. К тому времени, как Иэн и Дикерсон добрались до подножия Артурова Трона, оба вымокли до нитки. Дикерсона Иэн отправил домой на экипаже, хотя толку в этом было столько же, сколько запирать стойло сбежавшей лошади. Когда Гамильтон и сам наконец-то добрался до своей квартиры на Виктория-террас, то первым делом залез в горячую ванну. Выбрался он оттуда слишком измученным для ужина и едва дополз до кровати. Ему снились две безликие фигуры посреди сумеречных холмов, сцепившиеся в смертельной схватке на краю пропасти. Чем сильнее Иэн вглядывался в их лица, тем расплывчатее они становились. Он попытался окликнуть противников, но не смог издать ни единого звука.
