Он вздохнул и, прислонив голову к стене, вспомнил последнего. По привлекательности, конечно, со Стивеном Вайчерли и рядом не стоял, зато здоровяк, крепкий и очень сильный — чисто бычок молодой. Хотя, конечно, силы ему не хватило, как им всем не хватало ее в самом конце. А злость из него так и перла — как же страстно парень жаждал драки! Закрыв глаза, он живо вспомнил, как это мощное тело билось под его руками в отчаянных усилиях вырваться. При мысли о нем, крепком и упругом, жизнь и смерть которого были на кончиках его собственных пальцев, в паху стало тесно. Он мог оборвать эту жизнь одним движением удавки, с той же легкостью, с какой задувают свечу. Чуть ли не с раскаянием вспомнилось посетившее его тогда мимолетное желание не убивать жертву — не из жалости, а дабы продлить момент.
Его дыхание участилось, в брюках стало еще теснее, пальцы еще крепче стиснули в кармане шарф. Другой рукой он освободил свою вздыбленную плоть и стал оглаживать ее, заново переживая последнюю победу. Он вспоминал жаркое и резкое дыхание парня у своего уха — вспоминал, как вжался лицом в щеку жертвы, туже затягивая шарф. Поняв тогда, что парень вот-вот обмякнет, он ослабил хватку, позволив ему сделать еще пару вдохов, а затем окончательно затянул петлю…
Сладкая дрожь прошла по всем его членам, и он затрясся, смешивая свое семя с бегущими по мостовой ручейками усилившегося дождя, а потом замер, глядя, как они исчезают в жерле канализационных решеток, чтобы глубоко под землей смешаться с тайными грехами всех жителей этого города. Он подставил руку под поток воды, падающей в бочку, и кончики губ приподнялись в улыбке.
А потом снова зажмурился, но на этот раз в голове зазвенел голос отца:
— Дрянь никчемная! Да как вообще можно быть таким слабаком?
От этого воспоминания лоб ожгло стыдом, и он протестующе затряс головой, но воспоминание лишь еще цепче, словно зловредный паразит, впилось в мозг.
— Брат мужик мужиком, а ты кто такой есть? Старая жалкая баба! А ну встал и снова вперед пошел!
Окружающий его проулок исчез, вокруг снова был огороженный задний двор фермерской лачуги его детства. Он чувствовал под ногами мягкий скользкий дерн, на котором так легко поскользнуться, видел белые струйки отцова дыхания в сыром воздухе, слышал хриплое дыхание брата и чувствовал кислый запах собственного ужаса. Стерев с холодного лба пот, он пошел к брату, беспорядочно молотя воздух кулаками. Краем глаза заметил в окне кухни искаженное ужасом белое лицо матери.
Ему снова было восемь, брату — на два года больше.
От этого воспоминания он замычал, словно раненое животное, и стиснул голову, чувствуя приближение жаждущей поглотить его без остатка тьмы.
Когда ранним утром понедельника Иэн пришел в участок, его встретил констебль Бауэрс.
— Босс вызывал вас, сэр, — сказал он, махнув кулаком с оттопыренным большим пальцем в сторону кабинета Крауфорда.
— А зачем?
— Да из-за писем, наверное, — ответил Бауэрс, застегивая мундир.
— Писем?
— Вы что, не слышали?
Иэн оглядел помещение — все присутствующие замерли, выжидающе глядя на него.
— И похоже, единственный, — сказал он, — спасибо, констебль.
— Удачи, сэр, — ответил тот и нырнул в двойные двери на главную лестницу.
В ответ на стук в дверь Крауфорда раздалось ворчание, которое одновременно было похоже на «входите», «подите» или даже «пилите». Очевидно, главный инспектор подхватил простуду, и это было не к добру.
Крауфорд восседал за столом, понуро глядя на бесформенную груду лежащих перед ним писем.
— Бауэрс сказал, вы меня вызывали, сэр?
— Закройте дверь, — сказал Крауфорд и высморкался в недра необъятного белого платка.
— А вы, похоже, простудились, сэр, — заметил Иэн, закрывая дверь.
— Слухи о вашей феноменальной наблюдательности определенно не преувеличены, — пробормотал Крауфорд, запихивая платок в нагрудный карман.
— Сэр? — Иэн начинал терять терпение, но демонстрировать этого не хотел.
— Чего встали? Вот, пожалуйста, — сказал Крауфорд, ухватив одной рукой целую стопку писем. — Сами посмотрите.
— А что это вообще такое?
— Письма от всех психов города, вообразивших себя душителями. Плюс несколько в высшей степени полезных советов касательно способов улучшения нашей работы.
— А может, среди них есть и настоящий убийца?
— Это вам решать — вы же ведете дело, — сказал Крауфорд, отодвигая груду писем от себя к Иэну. — А теперь извольте очистить мой стол.
Иэн распахнул дверь и крикнул в нее:
— Сержант Дикерсон, не принесете ли коробку?
Спустя минуту сержант уже стоял в дверях. Иэн сгреб все письма в принесенную коробку и вернулся к собственному столу.
— Чтоб мне, сэр, — сказал Дикерсон, глядя на доверху наполненную коробку.
— Закатывайте рукава, сержант, — сказал Иэн, — сами себя они не разберут.
