Он спешился, чтобы в последний раз обнять Тимея и остальных, кто желал проститься со своим вождем. Многие хотели обнять Филомена, кроме Тимея; и воины не сдерживали слез.
Последним Филомен крепко обнял любимого друга, расцеловал его и пожелал здоровья и радости в родной Элиде.
- Поезжай искать счастья еще куда хочешь, - прибавил Филомен, улыбаясь. – Но только не сюда!
Тимей засмеялся, хотя на сердце у него тоже лежал камень.
- Как скажешь, царевич, - ответил светловолосый сын Элиды.
Конечно, Тимей понимал, что, скорее всего, его в Египет уже не пустят – если позволят сейчас покинуть эту страну. И оба друга сознавали, что сейчас в Египте, жившем обособленно от всего мира, решается судьба всего мира.
Они еще раз обнялись и поцеловались; потом Филомен отвернулся, чтобы не расчувствоваться чрезмерно перед лицом врага. Персы, заметив настроение пленников, в нетерпении прикрикнули на них. Пора было продолжить путь.
Филомен вскочил на Фотиноса и, выпрямившись, помахал тем из воинов, кто еще раз обернулся, желая запечатлеть в памяти образ любимого вождя; потом замер, подняв руку и улыбаясь.
И только когда последний грек скрылся за воротами, Филомен круто поворотил коня и поскакал прочь, назад к храму Нейт: его сопровождало еще двое персов, которые не отставали от него, ловя каждое движение, но сын Антипатра не видел их. Слезы бежали по его лицу, а грудь разрывалась от боли, будто пораженная невидимым дротиком.
***
Поликсена, прислушиваясь к себе, позвала Ликандра не на следующую ночь, а на следующую после той. Будь он ее мужем, она не могла бы ему отказать в его желании; но почему-то чувствовала так, что даже будь Ликандр ее мужем, он уступил бы подобной просьбе.
Не потому ли она пожелала, почти полюбила его?
Хозяйка присматривалась к лицам, встав на другое утро, - присматривалась ко всем, когда отпустила Та-Имхотеп, которая уничтожила все следы страсти. Остальные эллины и слуги дома вели себя после этой первой ночи, как ни в чем не бывало. Вернее сказать, они даже чрезмерно старались вести себя, как ни в чем не бывало… разумеется, ее домочадцы все узнали, как и бывает в таких любовных делах.
Ликандр пришел к госпоже в полдень, смущенный, счастливый. Он ожидал себе приговора. И Поликсена назначила своему любовнику новое свидание, после чего лаконец скрылся с ее глаз, чтобы посвятить себя упражнениям в одиночестве и с товарищами с удвоенным рвением. Говорить им все еще было мало о чем, хотя Поликсена знала, что Ликандр любит ее больше всех людей и всех богов.
Не потому ли лаконцы так чтят своих женщин, что мало видят их, живя в военных общежитиях и занимаясь только военным делом – и умирают в расцвете лет, а каждое свидание любовников, мужей и жен может стать для них последним?
Поликсена почти ни с кем не виделась в то время, которое осталось ей до следующей встречи с любовником. Она приводила в порядок свои папирусы и просто сидела в своей комнате, думая о Ликандре, о царице и о брате. Иногда она спрашивала себя, не хочется ли ей зачать от спартанца дитя. Почему бы и нет?
Филомен, если они снова увидятся, отнесется к этому иначе, чем отнесся бы прежде, - Поликсена знала это!
Потом она думала о Нитетис, и ей вдруг представлялось, что царица станет ревновать. А стоило задуматься о положении Нитетис, как Поликсена ощущала себя настоящей изменницей. Как слепы они все – как Гомер, и узнать бы, кто их поводырь!..
Нитетис ничего не сообщила о себе в эти дни, и Поликсена могла заключить из молчания великой царицы все что угодно.
Но когда к ней пришел Ликандр, все прочие мысли словно вымыло из ее головы морской волной. Он был так рад ее любви! Неужели же она не обязана подарить хоть немного любви этому воину – которого ждет аоротанатос, безвременная смерть, как говорят в его родимой Спарте?
В этот раз они совсем не говорили во время объятий. Поликсене вначале стало страшно не откликнуться на страсть любовника, но потом чувство захлестнуло ее гораздо сильнее, чем в первый раз. Они дважды доводили друг друга до блаженства, и Поликсена чувствовала, что спартанец мог бы брать ее еще и еще, не ощущая усталости. Но когда последний вал схлынул, он остался лежать с ней на берегу, не требуя ничего сверх того, что возлюбленная желала дать ему.
Обнимая ее, любовник вдруг попросил подругу что-нибудь ему рассказать о себе – он хотел знать ее всю, как неизведанную страну, которую только что покорил. Поликсену неприятно укололо это собственничество, но потом она стала рассказывать, и ей очень понравилось, что ее слушают с таким неослабным вниманием. Она начала с самого детства, о котором Ликандр почти ничего не знал, и сама не заметила, как добралась до своего настоящего и своей работы с царицей.
Поликсена не замечала, что долго и вдохновенно рассказывает любовнику о персах; пока не ощутила, как пальцы Ликандра сильнее сжали ее руку, которую он все это время держал в своей. Поликсена вздрогнула и замолчала.
Посмотрев на любовника, она увидела, что тот приподнялся на локте и слушает ее еще более жадно, чем раньше.
