Нитетис приказала удвоить охрану у дверей царевны Ити-Тауи. Хотя Атосса, которая привезла с собой своего сына Ксеркса, должна была бояться за него гораздо больше!
Нитетис прогостила в своем бывшем дворце всего четыре дня, как Уджагорресент вдруг пришел к жене и объявил, что Дарий пожелал своими глазами увидеть ее храм и статуи. Он успел рассказать великому персу, что храм этот, как и изваяния, совершенно особенный.
- Дарий возьмет с собой жену, конечно. Я предупредил царя о том, как там жарко, особенно для женщин, - сказал Уджагорресент, у которого на побледневшем лице выступил пот. - Но перс только рассмеялся и ответил, что приехал в эту страну не за снегом.
Уджагорресент хрустнул пальцами и глубоко вздохнул, сохраняя спокойствие.
- Кроме того, как ты знаешь, в Персии до сих пор не делалось женских статуй, - прибавил египетский советник Дария. - Думаю, посмотреть на твои священные изображения желает Атосса… хотя Дарий, конечно, не упоминал женщину в разговоре со мной.
Нитетис облизнула губы. Она знала, что Уджагорресент в этот миг думает о ее эллинском скульпторе; но далек от каких-либо обвинений.
- Зачем ты вообще столько рассказывал персу о моем храме! - воскликнула она.
- Я рассказал немного, царица, - спокойно возразил муж. - Царь царей сам пожелал узнать больше: а затем и увидеть.
Нитетис села и прикрыла удлиненные глаза.
- А я должна поехать с вами? - спросила она.
- Разумеется, - сказал Уджагорресент.
Подойдя к неподвижной супруге, он положил руки ей на плечи и поцеловал в лоб.
- Помни, что это политика, Нитетис. То, что перс решил такое, может быть очень хорошо! Вспомни, что матерь богов сделала с Камбисом!
***
В путь отправились на отдельных кораблях - персы на своем, египтяне на своем. Царственные особы почти все время оставались в каютах: а воины Уджагорресента и Дария, расположившиеся на палубе, мерили друг друга взглядами и иногда переругивались. Впрочем, жара отнимала у солдат всякую воинственность. “Бессмертные” стражи Дария обливались потом в своих глухих доспехах: кто-то из персов, как слышал Уджагорресент, даже умер в пути от перегрева. Но своих постов они не оставляли ни на час.
Однако своих владык воины доставили на Пилак благополучно. Когда причалили к острову, были приготовлены закрытые носилки для обеих царственных женщин - а их супруги пошли пешком.
У храма Нитетис и Атоссу почтительно высадили. Они пошли вперед, едва не задевая друг друга одеждами: но каждая избегала смотреть на соперницу. Нитетис, морща нос, думала, что от Атоссы сейчас разит не хуже, чем от персидских пехотинцев: несмотря на благовония и на привычку прекрасной царицы, как и ее окружения, к ежедневным ваннам, такие многослойные плотные одежды на юге Египта были настоящим наказанием.
Впрочем, персиянка держалась так, точно даже те, кто обонял сейчас ее пот, удостаивались этим величайшей чести. Супруга Дария откинула назад покрывало, и стали видны повлажневшие на висках и лбу черные волосы; белая вышитая рубашка на груди, под тяжелым ожерельем, потемнела. Но царица Персиды осматривалась по сторонам с огромным интересом. У нее заблестели глаза, когда она увидела изображения Нитетис во всю стену: она даже очерчивала пальцем линии полуобнаженного тела египетской царицы.
Впрочем, муж ее этого не видел: Дарий вместе с Уджагорресентом разглядывал изображения Камбиса и его сына в виде египетских божеств.
- Неужели это Камбуджия*! - воскликнул Дарий наконец. - Из персов бы его никто не узнал!
Уджагорресент поклонился.
- Да будет великому царю известно, что мы изображаем властителей Та-Кемет в их священном образе. Сходства с царем-человеком и не должно быть.
Дарий засмеялся. Тем самым смехом, который мог быть очень приятен человеку, а сейчас подирал по коже.
- Ловко ты ответил! Однако твоя царица на рисунках куда более похожа, - заметил царь царей, посмотрев через плечо на Нитетис. Та смогла выдержать взгляд перса с высоко поднятой головой.
Кажется, Дарию это понравилось: как и то, что Уджагорресент сейчас перед ним не раболепствовал. Дарий испытывал даже некоторое почтение к этому жрецу поблизости от его храмов. И царь царей, хотя и был зороастрийцем, помнил об участи своего предшественника.
Отдохнув после обхода храма Нитетис и подремав в своих каютах, Дарий и его свита отправились на остров Сиене. Там все еще работал Менекрат, которого царица предупредила письмом о прибытии персов; но все равно столкновение эллина с Дарием и, главное, Атоссой могло окончиться чем угодно.
Тураи, который сопровождал царицу, беспокоился об экуеша, - хотя, конечно, его чувства сейчас никого не трогали.
Менекрат как раз работал, когда приблизились высочайшие гости. Он вышел из мастерской, заметив их.
Эллин сразу же повернулся к персам и Нитетис и опустился на одно колено, склонив голову.
Даже перед царем царей он не мог падать ниц.
Дарий несколько мгновений пристально разглядывал склонившегося перед ним пепельноволосого грека; потом перевел взгляд на его египетских помощников, лежавших на животах, и улыбнулся.
- Встаньте, - повелел перс, ничего более не прибавив.
