- Я тебе не госпожа, - хмуро ответила дочь геронта. – Я Адмета, лакедемонянка, и этого с меня довольно… Ты умеешь стоять в колеснице?
Этот вопрос был обращен к проводнику, которого отец нашел для нее.
- Умею, госпожа, - ответил афинянин, который, как и ионийский посланник, глядел на нее с почтительным восхищением.
- А я поеду верхом, - вставил Мелос. - Мой конь уже отдохнул.
Адмета посмотрела на него – потом кивнула.
- Поезжай верхом!
Потом рассмеялась, посмотрев на свою бронзовую персидскую колесницу, которую как раз запрягали.
- Если даже афиняне не впустят тебя, мне они непременно откроют!
- Постой, - тут Агорей сурово прервал дочь. – Так ты хочешь призывать афинян к войне против персов? К помощи собратьям в азиатской Элладе?
- Я не знаю, быть ли войне, - откликнулась Адмета. Щеки ее чудесно алели, серые глаза отсвечивали блеском стали. – Это решать богам! Но афиняне должны узнать, в каком положении Иония!
Она взмахнула кулаком.
- Быть может, эти азиатские греки держат в своем кулаке наш общий жребий!
И отец молча склонил голову.
Адмета так и не успела проститься с мужем. Она позвала Лиссу, свою давнюю и любимую подругу, присмотреть за младшими детьми, пока ее не будет: две женщины часто оказывали одна другой такие услуги.
Лисса, тоже моложавая и еще красивая, с длинными каштановыми волосами, заплетенными в две косы, крепко обняла Адмету и пожелала удачи. Заглянув в зеленые глаза подруги, Адмета вдруг вспомнила тот день, когда они были вдвоем в священной роще.
“Если мне суждено погибнуть по дороге или в Афинах, я успею вспомнить наши объятия”, - подумала лакедемонянка.
Когда колесница и всадник вынеслись со двора, Лисса помахала подруге, хотя та не могла уже видеть этого. Другой рукой спартанка быстро утерла глаза.
- Да прольют на тебя боги всю свою удачу! – прошептала она.
Адмета примчалась к воротам Афин в середине третьего дня.* Она потребовала впустить ее таким тоном, что открывшие рты стражники беспрекословно повиновались.
Лакедемонянка потребовала показать ей дорогу к агоре: и сразу же поехала на площадь. Ионийский юноша скакал следом.
За ними тут же побежали зеваки и прохожие, которых явление Адметы заставило забыть о всех срочных делах. Женщина, управляющая тетриппой, да еще мчащаяся на агору!.. Здесь было на что посмотреть!
Когда Адмета въехала на площадь, та была еще полна, по дневному времени. Но все, что происходило на агоре, замерло при появлении спартанки на колеснице, которая неслась подобно амазонке. С криком, стиснув белые зубы, она сдержала коней.
Воинственная гостья отдышалась, выпрямившись и обведя толпу взглядом. Все были еще слишком поражены, чтобы что-нибудь сказать или сделать; и Адмета воспользовалась этим.
- Я спартанка Адмета, дочь Агорея, - сказала она громко, стоя в колеснице. – Я примчалась к вам, благородные афиняне, с неотложными вестями! Вот этот юноша прибыл к нам из Ионии!
Она показала на своего спутника.
- От его имени я говорю вам о бедственном положении ионийской царицы и ее единственного сына. Эллинку Поликсену, которая сейчас правит в Ионии, скоро сместят с трона персидские родственники! Тогда там будет война!
Адмета высоко подняла голову.
- Восстание ионийцев, если они выступят одни, окажется жестоко подавлено… и персы, опьяненные их кровью и нашим бездействием, двинутся на наши полисы! Не лучше ли прислать ионийцам помощь прежде того?..
Слушатели откликнулись слитным гулом. Но Адмета не различала голосов и не могла судить, как восприняли афиняне ее выступление.
Потом вдруг какой-то человек отделился от толпы.
- Ты уже все сказала за этого гонца, спартанка! – воскликнул он, улыбаясь. – Что же он сам молчит?
Послышались смешки. У Адметы вспыхнули щеки и кровь застучала в ушах; но она не ответила, чтобы не давать повода к дальнейшим насмешкам.
Но тут наконец ионийский вестник выехал вперед. Собравшись с духом, он воскликнул:
- Так все и есть, как сказала дочь Агорея… хвала ей!
Мелос покраснел.
- Нам и нашей царице нужна помощь!
Смех в толпе утих. А Адмета присмотрелась к афинянину, который ей ответил, - он был золотоволосый, красивый, с дерзкими голубыми глазами. Похож на ее мужа Эвримаха, только моложе и тоньше.
Встретившись с ней взглядом, афинянин поклонился.
- Рад знакомству с тобой, прекрасная и отважная Адмета, - сказал он. – Я слышал о тебе и твоей тетриппе!
Адмета невольно зарделась снова.
- Я Калликсен, полемарх! Я не могу дать тебе флот, хотя и желал бы этого. Мы еще не построили своего флота, дочь Агорея!
Голубые глаза афинянина улыбались, но чувствовалось, что он нисколько не шутит.
- Однако я охотно поведу в Милет четыре корабля, которые под моим началом, и доставлю домой этого посланника. Я бывал в Ионии раньше и знаком с ее царицей!
- Вот как? – воскликнула Адмета.
- Да, я не раз плавал в Ионию прежде, по торговым делам, - сказал Калликсен. - И сейчас мое появление там не вызовет подозрений… чтобы не развязать войну прежде времени.
Моряк посерьезнел. Потом шагнул к колеснице и протянул руку.
- А сейчас я прошу тебя оказать мне честь и стать моей гостьей. Ты и этот юноша нуждаетесь в отдыхе.
