- Да, госпожа, - евнух поклонился, прижав руку к сердцу.
В этом он и впрямь не сомневался.
- Ты будешь вознагражден, как только письмо уйдет, - пообещала Шахназ.
Дарион вернулся через три дня после того, как письмо покинуло Милет. Дарион торжествовал победу, и был счастлив, каким Шахназ его уже давно не видела. Она искренне радовалась за супруга, и их любовь разгорелась опять, как священный огонь.
Дарион взахлеб рассказывал о том, что принимал участие в бою, и показывал рану в плече, чуть не рвался размотать повязку… Шахназ удерживала его. У Дариона поднялся жар, и плечо болело; хотя их супружеским утехам это не помешало.
Но когда Шахназ меняла мужу повязку и промывала рану травяным настоем, она заметила, что та нанесена вскользь.
Дарион уклонился от удара; а потом, по-видимому, и от участия в битве. Что ж, это разумно. Такое умеренное мужество - то, что нужно ее супругу; и, даст бог, он еще долго проживет на пользу своему народу и себе.
========== Глава 137 ==========
Эльпида сидела перед большим медным зеркалом в спальне - оно было похоже на полированный щит; когда у гетеры бывали гости, его отворачивали к стене. Коринфянка рассматривала себя, пытаясь понять, не польстило ли ей зеркало, добавив красок. Возможно, ее волосы лишь в нем сияют яркой медью; она часто споласкивала их хной, но кудри все равно тускнели, попадались даже седые волоски.
- А вот здесь я вижу морщинку, - сказала Эльпида вслух, проведя пальцем между бровей. Она словно бы ни к кому не обращалась; но чувствовала, что Корина сидит за спиной и внимает каждому слову.
Гетера повернулась на своем круглом табурете, грустно улыбаясь.
- Скажи, я очень постарела за этот год?
- Что ты, госпожа! - воскликнула рабыня.
Корина встала и подошла к ней.
- Немногие могут сравниться с тобой и в Коринфе, и в Афинах, - сказала она.
- А ты до сих пор можешь судить о своих Афинах? Я и то не могу, - вздохнула Эльпида.
Она облокотилась на колени, ссутулив плечи и глядя прямо перед собой.
- Скажи, ты помнишь тот год, когда я убила моего первого ребенка?
Глаза Корины округлились от ужаса, точно она, живя в доме своей госпожи, и не слыхивала о таких вещах; потом рабыня-афинянка качнула головой.
- Я не помню, госпожа…
- Ах, да, - Эльпида слегка улыбнулась, коснувшись своего наморщенного лба, точно воспоминания вернулись к ней. - Это было еще до тебя. Мне было шестнадцать лет, я только начала привлекать мужчин, окончив школу… и почти сразу могла бы кончить и мое занятие, если бы не сделала того, что нужно.
Эльпида усмехнулась.
- Я болела всего ничего, и даже крови почти не потеряла. Потом был второй, третий - уже ты видела… Потом я перестала беременеть.
Корина безмолвно смотрела на Эльпиду. Никогда она не помнила свою веселую, смелую госпожу в таком настроении; хотя и видела мгновения ее уныния.
- Но ведь, дорогая госпожа… многие делают так, и отцы порою выбрасывают детей, когда не могут кормить! - сказала маленькая служанка, когда слова вернулись к ней.
- И даже из прихоти, - усмехнулась гетера. - Да, знаю. В доме твоей афинской хозяйки выбросили девочку, я верно помню?
Она перекинула через плечо свои все еще пышные ярко-каштановые волосы.
- Но дело отцов другое, разве нет? И теперь я боюсь, что истратила все, отпущенное мне Афродитой.
Корина снова села на циновку, глядя на хозяйку с благоговением и страхом.
- А как же… как же он?
Эльпида вдруг дернула себя за волосы, которые бездумно теребила.
- Я старше его на семь лет - а кажется, что на семьдесят, - мрачно ответила гетера. - Мне кажется, что я могла бы быть его матерью… это ведь я сделала из него мужчину!
- Но ведь он так тебя любит, - жалобно сказала Корина, опять не понимая госпожу.
- И я, - сказала Эльпида тихо. - Я никогда еще не думала о любовнике столько, сколько о нем, только о Диокле… о самом первом… Но Диокл был первым, а Никострат у меня последний! - закончила она с ожесточением.
Корина в испуге сложила маленькие руки.
- Ты хочешь сказать, госпожа…
- Я еще смогу заработать и стихами, и музыкой… смогу учить девочек… С голоду мы не умрем, - сказала Эльпида, прекрасно понимая рабыню. - Но тело мое износилось… и все, что было бы после моего спартанца, было бы грязью. И до него я устала и телом, и душой. С этим юношей я словно отмылась от сточных вод.
- А что, если ты все-таки… - произнесла Корина и остановилась.
- Вряд ли, - сказала хозяйка.
Затем Эльпида задумалась по-новому.
- Если бы я родила от него, удержало бы это его здесь? Не знаю! Не знаю, как лучше! Одно несомненно - его привели ко мне боги; но что ждет нас, не знаем мы оба.
Она улыбнулась.
- Пожалуй, я бы даже поехала с ним, куда он позовет… можешь себе вообразить?
И на мгновение Эльпида представилась служанке той озорной девчонкой, какой была десять лет назад.
Отбросив раздумья, гетера приказала приготовить ванну: сегодня она ожидала своего возлюбленного. Никострат приходил к ней часто, хотя и не каждый день.
