- Этот человек служит великому царю, но другой рукой помогает грекам! Почему он отпустил с миром сына коринфянки?..
- Из уважения к твоей матери, конечно, - сказала Шахназ, внимательно следя за выражением мужа. Кажется, у него опять начиналась головная боль.
- А я думаю, нет, - с жаром возразил Дарион. - Масистр счел, что этот безродный выскочка лучше меня… что он правил бы лучше меня!
Со стоном он схватился за голову.
- Да как он не понимает, что таким, как этот тупой спартанец, вообще нельзя доверять власть!.. Пусть полюбуется, что эти доблестные дорийцы устроили в своих городах!
Поднявшись, Шахназ быстро преодолела расстояние, которое разделяло их, и взяла голову мужа в свои прохладные легкие руки.
- Масистр защищает наследие твоего отца, о котором ты печешься, - прошептала она. - Не может быть добра без зла, как света без тени.
Ее ласка успокоила Дариона и прояснила его ум, как бывало всегда. Но в этот раз приступ продлился гораздо дольше обычного; словно Дариона наконец одолели Эринии, которым он не мог противостоять. Греки верили, что эти свирепые демоницы неотвязно преследуют нарушителей установленных отношений между людьми, отцами и сыновьями.
И когда Дарион уснул, не вспомнив о любви, Шахназ долго сидела без сна - как будто все тревоги мужа перелились в нее и теперь звенели внутри. Но персиянка была рада этому. Пусть тревоги наполняют сосуд, который лучше для этого предназначен.
Спустя небольшое время вспыхнула новая ссора с карийцами, и Дарион отправился унимать их вместе с войском, присоединившись к Масистру. Шахназ не удерживала супруга, понимая, что ему нужно утвердить свое мужество… хотя саму ее разъедал яд сомнений, несмотря на молитвы и размышления.
Что, если Дарион так и не станет цельным и сильным мужем? Люди всегда чувствуют тяжесть руки, которая правит ими.
Шахназ все чаще заходила в детскую, к Варазе, и подолгу сидела с ним. Что будет с мальчиком, если…
Нет, Шахназ не хотела смерти мужа; но не могла не думать о такой возможности.
И однажды, пока Дарион был в отлучке, персиянка позвала своего евнуха, исполнителя самых деликатных поручений. Муж ее евнухов не любил, но запретить жене держать слугу не мог. Никогда женская половина дворца не обходилась без таких посредников.
- Что угодно моей госпоже? - спросил безбородый слуга, когда их оставили одних. Шахназ улыбнулась; потом вновь нахмурилась.
- Я хочу написать письмо матери моего мужа. И ты не должен никому говорить об этом, - предупредила хозяйка.
Она прошлась по комнате, мягко ступая расшитыми бисером войлочными туфлями, сложив руки на груди.
- Я не стану грозить тебе, потому что ты сам понимаешь все последствия…
- Конечно, - евнух уже сообразил, к чему идет дело, и даже побледнел. - Будь покойна, госпожа, никто не вытянет из меня этой тайны!
- Дарион очень просто вытянет, - усмехнулась Шахназ. - Но так нужно… тебе и мне остается положиться на бога. Садись и пиши, - распорядилась она, звучно хлопнув в ладоши.
“Царственной Артазостре, почтенной матери моего супруга и господина моей жизни, украшенной многими добродетелями, и превыше всего - мудростью.
Да будет тебе известно, госпожа, что мой муж отправился на войну с нашими соседями. Сердце мое переполняет тревога. Я ничего так не желаю, как того, чтобы дни Дариона продлились до старости, дабы он воспитал своих детей, а потом детей своих детей. Но слишком многие желают ему гибели. Что будет со мною и с сыновьями Дариона, если мы понесем эту утрату?
Что будет с Ионией и со всеми ариями на этой земле? Греки могут воспользоваться нашей слабостью, как и персы в Ионии, которые жаждут власти для себя и непокорны царю царей.
Если я, да избавит меня Ахура-Мазда, все же останусь без мужа…”
Евнуха прошиб пот, пока он записывал, едва успевая за полетом мысли госпожи. Шахназ дерзновенно предлагала Артазостре в случае гибели Дариона прислать ей другого из сыновей княжны, чтобы тот стал ей новым мужем и отцом ее сыну!.. Шахназ была согласна даже на иного супруга и защитника, если младшие дети Артазостры еще недостаточно зрелы; пусть только это будет перс, приближенный ко двору великого царя, который соблюдет интересы Дария в Ионии.
Слуга признавал про себя, что такой ход может быть очень своевременным. Он признавал и то, что у Артазостры достаточно государственного ума, чтобы верно оценивать своего старшего сына и его положение в Ионии.
Но евнуха заколотило при мысли о том, что будет, если Дарион узнает о происках жены и его собственной причастности к этим делам!..
Он чуть не поставил кляксу, заканчивая послание. Дрожащей рукой присыпал его песком и уронил тростниковую палочку для письма на свой коврик, на котором сидел скрестив ноги.
Шахназ наклонилась к слуге и нежно сдула песок с папируса.
- Благодарю тебя, - сказала она евнуху, забирая письмо.
Тот встал, неверными руками отряхивая свою длинную синюю одежду.
- Но что, если наш господин…
- Он ничего не узнает, если ты будешь молчать, - отрезала хозяйка. - Тебя может выдать только твой страх, сознание вины на твоем лбу! Но ведь ты понимаешь, что мы правы?..
