Нитетис принадлежали виноградники к югу от поместья - ее управляющий поставлял в Саис вино; и три деревни платили царице оброк. После того, как земля отошла Поликсене, ничего не изменилось; вначале она кормила ионийцев, бежавших с нею, которые не знали, куда податься, - а потом египетские селяне возмутились против нее так, как никогда не выступили бы против природной госпожи. Ионийцам пришлось уйти и искать, где кормиться; Поликсене остались только виноградник, финиковые пальмы и работники, получавшие свою долю в урожае.
- Даже если они не бежали, они ничего не смогут рассказать, - заметил Тураи. - И нам самим нельзя оставаться.
Поликсена ахнула.
- И это говоришь ты?.. - воскликнула коринфянка. - Ты вот так просто позволишь себя изгнать с земли твоих отцов?
- Мой отец был южанином, - улыбнулся Тураи, пристально глядя на нее. Он сохранял спокойствие, которое казалось напускным и теперь еще больше выводило Поликсену из себя. - А уйти нам нужно, потому что у нас не осталось никого, чтобы работать на нас. Подумай об этом, царица.
Поликсена презрительно сощурилась.
- Я была бы готова сама…
- Да, ты была бы, - мягко согласился муж. - Но даже для ваших высоких людей это зазорно… разве не так? Ты больше не та, которая сидела за тканьем на женской половине, сокрытая от всех, - и уже не вернешь эти дни юности!
- То есть сама гнуть спину я теперь не смогу, - усмехнулась Поликсена. - Пожалуй, ты прав!
Она помолчала, глядя на него с прищуром, блестящими темными глазами.
- Знаешь что - нам нужно подать жалобу наместнику Ферендату!
Невозмутимый египтянин вздрогнул: казалось, он впервые за весь разговор растерялся.
- С какой целью?..
- Законность высоко сидящие персы блюдут… думаю, ты успел убедиться, - сказала эллинка, неприятно улыбнувшись. - А я все-таки наместница Дария, и землю эту мы приобрели честно! Имущественные права женщин в персидских уложениях прописаны лучше, чем у нас, - хмыкнула она.
Грабители выпотрошили ее ларец с деловыми письмами, взяли и папирус, подтверждавший право супругов на владение усадьбой. Но копия этого папируса должна была сохраняться в Доме жизни в Саисе.
- Ты и вправду думаешь… что Ферендат послушает нас? - спросил Тураи. Ему все еще не верилось, что жена говорит всерьез.
Поликсена вздохнула.
- А что еще нам остается? Жить здесь мы больше не сможем, ты прав, - и кто бы ни напал на наш дом, вероятно, попытку вскорости повторят. Попробуем тогда продать землю назад государству, хоть за полцены… и уедем хоть в Навкратис!
- Деревни, которые взбунтовались против тебя, уже стали собственностью наместника, - кивнул египтянин. - Политархия, так у вас теперь называется персидский строй?
Поликсена махнула рукой.
- Похоже на ваши порядки: однако теперь, когда они смешались на одной земле, Та-Кемет несет двойное бремя… Но мы отвлеклись!
Тураи немного подумал. А потом неожиданно заговорил о другом.
- А если на тебя напали совсем не те, кто разорил наше поместье?.. Если так сошлось, на нашу беду?
Поликсена оторопела.
- Почему ты так решил?
- Тот, кто стрелял, хотел тебя убить сразу. Это ясно, - жестко ответил супруг. - А тот, кто пришел сюда, захотел твоего позора и мучения!
Коринфянка побледнела.
- А ведь ты, наверное, прав! Как же быть?
- Ты предложила самое разумное, - ответил Тураи. - Попросить защиты у наместника! Если он удовлетворит нашу просьбу… это возможно… мы сможем нанять охрану до Навкратиса.
Лицо египтянина окаменело.
- Вероятнее всего, Кеней угадал, и убить тебя пытались жрецы. До вашего полиса их руки не дотянутся.
Супруги посвятили в свои планы греков из Навкратиса, которые стерегли снаружи; и хотя тем не понравилось, что придется кланяться Ферендату, друзья Поликсены признали, что это самый разумный выход. Они же вызвались сбегать до виноградника, поискать, не осталось ли в поместье кого-нибудь из мужчин.
Поликсена только теперь вспомнила, что придется убирать трупы. А хоронить слуг так, как она сделала бы дома, не годилось: к своим сорока годам Поликсена повидала достаточно, чтобы уважать чужие верования и верить в их силу, даже если она сомневалась в существовании стольких богов.
Греки вернулись, приведя троих египтян, к большому облегчению хозяев. Один из них был работником - он действительно спрятался, когда явились всадники, и не видал их близко; только говорил, что это был “целый отряд персов”. А двое других египтян оказались поселянами, крепкими мужчинами, помнившими еще царицу Нитетис.
Поликсена благодарила их, хвалила их отвагу, а эти простые египтяне смущенно кланялись. Они пришли, узнав, что нужно дать погребение сородичам…
Тураи уговорился с селянами, что они отвезут тела на своем плоту в ближайший Дом мертвых, куда возят своих усопших родственников; и отдал серебряный браслет в награду. Поликсена хотела сперва сама позаботиться о бальзамировании Мекет; но потом поняла, что им нельзя терять времени. Тот, кто пытался убить ее, наверняка не мешкал.
