Потом они обыскали дом и взяли все ценное, что еще оставалось, - хозяева устроили несколько тайников, которых незваные гости не нашли. В одном из таких тайников Поликсена хранила письма сына; и они, к огромной радости коринфянки, оказались на месте.
И оружие уцелело. Поликсена впервые за долгое время извлекла из сундука свой меч.
Старательная и памятливая Мекет смазывала его льняным маслом, и он ничуть не заржавел…
Поликсена стиснула меч в руке, сжала зубы. Справившись со своим гневом, она убрала оружие в ножны; и поклялась отомстить негодяям, если только представится случай.
А что, если их подослал Дарион? Очень похоже на него…
Но, как бы то ни было, нож пригодится ей скорее меча. Поликсена вооружилась ножом, как и Тураи. Потом они взяли из кладовой хлеба, лука, сыра и фруктов, сколько нашли: в кладовой персы поживились, забрав почти все запасы. Зато одежда оказалась в сохранности.
Грабители спешили, не желая обременять себя… они боялись закона, и это несколько ободрило хозяев.
Потом они вернулись к своим лодкам. Тураи, увидев привязанные плоскодонки, хлопнул себя по лбу и произнес проклятие своей глупости: как они могли забыть, что враги были способны украсть лодки, заперев их в усадьбе!..
Онм поплыли на север. Поликсена наконец обратила внимание на дочь; Фрина, держа на коленях Хризаору, низко склонилась к девочке, так что их светлые локоны смешались, и шептала ей что-то. Афинянка была бледна, но держалась гораздо лучше, чем можно было ожидать.
- Эй, - окликнула ее Поликсена.
Фрина вскинула голову; у нее были огромные от испуга глаза, но потом она улыбнулась в ответ на улыбку матери.
- А может, нам попросить о помощи Каптаха? - спросила она неуверенно.
- Тише!..
Тураи шикнул на обеих женщин, подняв руку. Мужчины следили за берегами, но гребля все равно отвлекала внимание, - никому нельзя было терять бдительность, пока они плыли среди тростника и пальмовых кущ.
***
До Саиса никто на них не напал. Беглецы долго спорили, где остановиться… им приходилось ночевать в небольших храмах-гостиницах, и для детей и женщин это были самые чистые и бестревожные места. Тураи всерьез предлагал пойти в главный храм Нейт, несмотря на все их страхи.
- На большое убийство в доме бога жрецы не пойдут, это несомненно. Это не вавилонские храмы, привычные ко всякому разбою, - яростно убеждал египтянин жену. - У Нейт часто бывают высокие гости… к тому же, среди жрецов еще есть те, кто помнит тебя!
Поликсена не могла не признать, что в этом есть смысл.
- Но не разумнее ли сразу пойти во дворец?
- Это как раз неразумно. Перс будет долго томить нас, прежде чем примет, - даже если преклонит слух! На улицах мы будем без защиты!
В Тураи вновь проснулся царедворец, привычный к азиатскому церемониалу; и Поликсена признала правоту мужа.
В храме Нейт беглецам встретились знакомые, Тураи не просчитался. И эти опытные люди сразу же поняли, что царицу и ее спутников привело к богине большое несчастье. Жрецы попросили рассказать, что случилось, прежде чем дать им приют.
Поликсена не могла не думать, что, возможно, видит перед собою собственных убийц… убийц Кенея… Но строгие и благожелательные лица египтян внушали спокойствие; и Поликсена коротко рассказала, что их преследуют, согнали с их земли и уже убили нескольких ее людей.
Бритые брови жрецов поднялись в изумлении: если они притворялись, то делали это мастерски.
- Вы пришли в Саис искать справедливости? - спросил один из них - по имени Ани, как помнила эллинка.
- Да, и надеемся найти, - твердо ответил Тураи вместо жены.
Жрецы переглянулись: они явно встревожились.
- Великая богиня не терпит таких злодеяний, и мы примем вас. Вы расплатитесь за еду и ночлег, когда наместник возместит вам убытки, - жрец Ани улыбнулся, предупреждая вопросы и возражения.
Поликсене показалось, что этот человек действительно неравнодушен к ее несчастью; и она посмотрела на мужа, ожидая его решения. Тураи кивнул.
- Я верю богине, - сказал он.
Многозначительно взглянул на служителя Нейт; и Ани снова улыбнулся.
- Великая мать не забывает тех, кто вышел из ее тела. Идемте, - египтянин протянул руку повелительным и оберегающим жестом, и беглецы с облегчением подчинились этой воле.
Папирус в Доме жизни уцелел: Тураи ходил забрать его сам. Казалось, боги опять начинают им улыбаться.
Наместник Ферендат принял беглецов на третий день - удивительно скоро. Впрочем, возможно, он что-то слышал об этом происшествии…
Немолодой и важный перс пожелал видеть всю семью. Он с жадным любопытством рассматривал бывшую царицу Ионии; хотя мужской наглости она в этом не почувствовала. Персы были скромнее, чем говорили о них недоброжелатели.
Ферендат пожелал услышать все в подробностях; он несколько раз хмыкнул и покраснел, схватив себя за завитую бороду. Похоже, перс был задет за живое; и польщен тем, что гордая эллинка пришла просить его заступничества.
- Я расследую это дело, - пообещал он.
И прибавил:
- Вы можете быть свободны.
