Наконец подали сигнал дозорные сверху: вражеские отряды рассеяли и обратили в бегство. Филархи крикнули войску, что можно расходиться: еще взбудораженные, но успокоенные и даже разочарованные, граждане вернулись назад. Им пока запрещалось покидать свои посты, и Никострат с другом вновь стали на страже под стеною храма, оборотистым жрецам которого они некогда доверили свое состояние.
Почти все огни Коринфа погасли, кроме храмовых. Несмотря на донимавший холод, Мелос даже начал задремывать, опершись на копье; он вскинулся, услышав легкие торопливые шаги. Иониец увидел, что к Никострату приблизился мальчик-раб. Он передал Никострату корзинку, накрытую полотенцем, а тот поблагодарил…
Когда мальчишка убежал, Мелос подошел к другу. Никострат достал из корзинки кожаную баклагу с вином и протянул ему первому:
- На, погрейся!
Мелос, не отказываясь, с удовольствием глотнул крепкого вина с пряностями. Сладкий ток побежал по жилам. Потом Никострат отпил сам, и снова накрыл корзинку: есть никому из друзей не хотелось.
- Она присылает тебе еду, как жена, - сказал Мелос, нарушив неловкое и какое-то стыдливое молчание, которое воцарилось между ними. - Она ждет тебя ночами! По совести говоря, я не пойму, почему ты до сих пор на ней не женился!
Спартанец покосился на друга.
- Она не хочет, - жестко ответил он. - Я не раз предлагал, но Эльпида не желает утратить свою свободу перед людьми!
- А может, тебя не желает связывать, - заметил Мелос. Но продолжать этот разговор Никострату явно не хотелось, и Мелос замолчал. Иониец подумал, что Никострат всегда был так стыдлив, говоря об этой гетере, точно речь шла о его супруге и чести его дома…
Мелос вспомнил далекую Фрину, и тоска сжала его сердце. Он в последние месяцы нечасто вспоминал о своей жене и дочери, но теперь ему самому вдруг опять захотелось своей женщины, ее тепла, очажного дыма. Сколько стремлений теснится в их груди - и каждое в свое время представляется важнейшим!..
Воины освободились только под утро. Мелос предлагал другу пойти к Эльпиде и отдохнуть у нее, отблагодарив за ласку; но Никострат уловил раздраженный тон ионийца и отказался.
- К тому же, она не ждала меня сегодня, - прибавил царевич. - Может, у нее будут гости!
Когда они помогли друг другу снять доспехи и устроились спать, наскоро умывшись, Мелос вдруг спросил:
- А что, если афиняне сожгли нашу усадьбу?
У них была теперь и усадьба, как у многих аристократов Коринфа, дававшая неплохой урожай оливок. Хотя Никострат приобрел эту землю на свое имя, все доходы с нее друзья считали общими.
- Не думаю, - ответил спартанец после паузы. - Но нужно поехать посмотреть. Завтра отпросимся.
Они крепко проспали до обеда. А когда Мелос проснулся, Никострата уже не было. Ионийцу не нужно было объяснять, куда тот отправился.
Эльпида действительно принимала с утра гостя - знакомого фиванского художника и большого сплетника, который рассказал ей, чем разрешилась ночная тревога. Но когда Никострат пришел к возлюбленной, гетера уже была одна.
Они поцеловались с привычной нежностью, как супруги; а потом Никострат вдруг крепко обнял подругу и прошептал, лаская загрубевшими пальцами ее волосы:
- Поедем со мной сегодня… Я отправлюсь в нашу усадьбу, и тебе ее покажу! Мы никогда еще не бывали там вдвоем!
- Хорошо, - ответила Эльпида несколько удивленно: она сразу почувствовала, что в душе ее возлюбленного зреет новый план. - Ты наймешь повозку?
Никострат кивнул.
- Собирайся, пока светло.
Лаконец блеснул глазами.
- Многие воины сегодня отправятся посмотреть, какой ущерб нанес им враг. Я хочу, чтобы ты была среди наших мужчин. Мелос тоже поедет.
Эльпида кивнула.
- Значит, вдвоем мы опять не останемся… Но я рада, что ты меня позвал.
Никострат отлично знал о ее ревности к Мелосу, как и о ревности Мелоса к гетере; и погладил коринфянку по волосам, успокаивая.
- Все будет хорошо.
Загородный дом, который приобрели друзья, был неказистый - но оказался в полной сохранности. Никострат и Мелос радостно обошли усадьбу, разговаривая с работниками; а Эльпида, оставшись одна, хмурилась, кутаясь в большой шерстяной платок и дрожа на ветру.
Никострат скоро вернулся к ней: он был один, и казался чем-то озабоченным.
- Мы тут заночуем, уже поздно! Ничего, что ты без служанки?
Эльпида улыбнулась, плотнее кутаясь в шаль.
- Ничего… Одну ночь переживу без служанки!
Никострат сам достал ей студеной колодезной воды, принес ужин - хлеб с козьим сыром и оливками. Потом они легли в нетопленой спальне на овчине, и Никострат обнял гетеру, согревая ее.
Они скоро уснули; а потом Эльпида проснулась среди ночи, слушая, как ветер стучит ставнями. Она думала, не готовит ли ее Никострат к другому путешествию и другой простой жизни. Коринфское гражданство, коринфская сытая и почетная жизнь не удовлетворят ее царевича - он из тех, кто всегда хочет большего!
Утром, пока Эльпида еще спала, Мелос заглянул в спальню и вызвал друга для объяснения. Ионийца очень беспокоили намерения Никострата, которые он угадывал.
