Эльпида обвила руками шею Никострата и, смеясь, крепко поцеловала.
- Мне все еще кажется, что ты немного безумец… но таковы все мужчины, которых стоит любить!
Спартанец посмотрел ей в глаза.
- Я не буду тебя торопить. Мы вместе подыщем людей, которым доверим нашу собственность. Ты подумала насчет рабов?
Тень омрачила чело Эльпиды; она отвернулась.
- Подумала. И я решила, что продам Мирона… одному из друзей.
Гетера вскинула голубые глаза, затуманившиеся печалью.
- Я бы дала мальчику свободу, но он еще мал и пропадет один…
Никострат смотрел на подругу все так же внимательно, не меняя выражения.
- А Корина?
- Поедет со мной, тут и думать нечего! Она была со мною шесть лет… такая же сирота!
Никострат кивнул. Они с Мелосом держали в хозяйстве только одного немолодого раба, которого тоже намеревались взять с собой.
- Очень хорошо, - сказал спартанец. - Тогда нечего терять время.
Корина заплакала от страха, узнав, что ей скоро предстоит отправиться с хозяйкой в Лакедемон. Но еще больше рабыню страшила мысль расстаться с Эльпидой: она в слезах бросилась к госпоже.
Эльпида утешила маленькую афинянку:
- Вероятно, скоро мы вернемся домой.
- Да, - Корина шмыгнула носом. - Если только спартанцы тебя отпустят, моя добрая госпожа! Может, твой брак не будет считаться законным, если ты от них уедешь!
Эльпида в испуге прижала руку к груди. Этого она и сама опасалась; но потом гетера ласково улыбнулась Корине.
- Надеюсь, что у них возобладает здравый смысл. Спартанцы бедны и не захотят лишиться моего приданого, а оно остается здесь!
Эльпида рассмеялась этой мысли; и Корина, еще не понимая ее веселости, тоже заулыбалась.
***
Отправляться хотели все вместе, в конце весны; но накануне отъезда Мелос вдруг воспротивился этому решению своего друга.
- Я останусь и буду смотреть за нашим имуществом и домом Эльпиды. И еще - кто-то должен писать твоей матери, и получать ее послания, - заявил иониец.
Никострат медленно кивнул, услышав эти слова; казалось, он не слишком удивился.
- Ты, как и архонт, считаешь, что я мечтатель, чьи поступки всем слишком дорого обходятся? Такой же, как брат моей матери? - неожиданно спросил царевич.
Мелос покачал головой.
- Я думаю, что не всем удаются их благие начинания. Но если никто не будет начинать, лучшие среди нас выродятся, - серьезно сказал он.
Никострат кивнул.
- Вот и я так мыслю.
Потом он нахмурился, разглядывая друга.
- Стало быть, ты меня не проводишь? И не будешь на моей свадьбе?
Мелос улыбнулся.
- Ну конечно, провожу. Ты ведь даже не найдешь без меня дорогу к дому Адметы! Но после твоей свадьбы сразу же вернусь в Коринф.
Они договорились с несколькими спартанцами, по-дружески относившимися к Никострату, - эти воины, которых Спарта прислала в поддержку Коринфу против Афин, теперь готовились отбыть на родину. Поэтому за Никострата и его невесту было теперь кому постоять в Лакедемоне, было и кому представить их. И все же Никострат очень огорчился, ожидая расставания с тем, кого он любил больше всех мужчин и кто понимал его с полуслова… Ничего не ответив Мелосу, царевич ушел.
Эльпида одобрила намерения Мелоса; и, уж конечно, обрадовалась им больше Никострата.
- Как тебе повезло с другом, - воскликнула гетера. Теперь она могла хвалить ионийца, не боясь соперничества.
- Да, очень повезло, - согласился Никострат.
Неожиданно он вспомнил слова Мелоса о Египте… как об одном из немногих мест, где женщина может владеть землей и не бояться всего лишиться в одночасье. Но ведь и Египет уже давно не таков, благодаря азиатам. Никострату сделалось страшно за мать… но думать обо всем сразу он не сможет. Нужно будет попросить Мелоса написать в Египет сразу же, как тот вернется.
Спартанцев было шестеро, и они тоже взяли с собой двоих рабов - илотов, которые всюду их сопровождали. Никострат слышал от своих новых товарищей, что спартанцы берут илотов в походы; и тот из рабов, кому выдается случай проявить доблесть, получает свободу… Граждане Лакедемона были маловосприимчивы к новому, но умели сохранять свое лучшее.
Они выступили засветло - Эльпиду и ее служанку посадили на возок, куда сложили пожитки; Никострат ехал во главе отряда на своем фессалийском жеребце, а остальные шагали пешком. Корина, угнездившись среди вещей, рассматривала вздымающиеся над ними кручи, поросшие сосняком, ущелья и устья пещер, которые угадывались в скалистых склонах, с восторженным ужасом ребенка, впервые покинувшего дом. В таких местах устраивали логовища придорожные разбойники.
Никострат, который на своем коне возвышался над пешими лаконцами, неожиданно вспомнил, как вторая жена Ликандра Адмета, в сопровождении всего двоих мужчин, в два дня проделала весь путь из Спарты до Афин на своей колеснице… Что это за женщина, подумал он почти с трепетом; и ощутил нетерпение перед встречей.
Как-то Адмета примет Эльпиду?..
