Они решили отплыть не мешкая, пока у них оставалось довольно денег на дорогу и обзаведение в Коринфе - и пока Поликсена могла достаточно оставить Тураи для Исидора. Они договорились с начальником того же корабля, который привез послание Мелоса.
* Площадка для выступлений хора и актеров в древнегреческом театре. Женские роли поручались мужчинам.
* Общественные трапезы в Спарте.
========== Глава 145 ==========
Тураи поднялся на борт биремы, которая должна была навсегда увезти его жену, и проверил, как будут размещены женщины его семьи. Он строго поговорил с начальником корабля, который смутился перед лицом египтянина, хотя старался этого не показать. Спустившись по сходням на пристань, где Поликсена дожидалась его, Тураи сказал без улыбки:
- Я теперь боюсь за вас меньше, чем раньше. В подобных помещениях возят скот, но это хотя бы не такое сырое и тесное! Недаром мы в Та-Кемет не любим отпускать наших женщин в морские путешествия!
Поликсена примирительно улыбнулась.
- Начальник корабля тебя испугался, готова поспорить… у тебя всегда такой вид, точно ты собираешься совершать богослужение. А моряки народ суеверный. Мы прекрасно доплывем.
Потом она взглянула на сынишку на руках няньки и посерьезнела.
- Писать ли тебе в Навкратис, как раньше? Ты здесь останешься?
Тураи наклонил голову.
- Да. Если уеду, договорюсь, чтобы мне пересылали твои письма.
Египтянин пристально посмотрел ей в глаза - и впервые за долгое время Поликсена ощутила гипнотическую власть жреца над собой.
- Ты остаешься моей женой, развода я тебе не давал!
А Поликсена болезненно вспомнила Уджагорресента - он так и не смог отпустить Нитетис… несмотря на то, что в семейной жизни Тураи часто уступал супруге, он был человеком того же склада, что и царский казначей: этим он и привлек ее. И хотя Тураи никогда не поднимет на нее руку…
Поликсена шагнула вперед и поцеловала египтянина в сомкнутые губы.
- Пусть будет так, как ты хочешь!
Он удовлетворенно улыбнулся, хотя глаза его влажно блестели. Потом Поликсена подошла к няньке и несколько раз поцеловала Исидора: она боялась взять мальчика на руки, чтобы не расчувствоваться напоследок.
- Береги дитя, слышишь?..
Затем Поликсена, Фрина с Хризаорой, а также единственная служанка, которую они брали с собой, поднялись на корабль. За ними следовали четверо навкратисских ионийцев, с которыми Поликсена бежала из Милета и которые прежде жили под ее рукой в Дельте: этих мужчин они подыскали, чтобы нести и охранять их вещи.
Повернувшись лицом к берегу, Поликсена помахала мужу. Тураи стоял неподвижно, в своей пестрой повязке на черных волосах… но Поликсена чувствовала на себе его взгляд, когда корабль отчалил и темно-бронзовое лицо египтянина потерялось среди других лиц в толпе; Поликсена чувствовала этот взгляд и тогда, когда африканские пальмы и воздушные греческие постройки Навкратиса исчезли в солнечных лучах на горизонте. Казалось, египтянин заколдовал коринфское судно, чтобы оно счастливо достигло Эллады… а может, ради чего-нибудь другого.
Фрина долго сидела в закутке под верхней палубой, который отвели ей и ее дочери, и только плотнее кутала ребенка от брызг; мать едва ли не силой заставила афинянку подняться на воздух вместе с девочкой.
- Когда ты еще такое увидишь?
Сейчас, в открытом море, они не мешали матросам. Фрина сперва по своему обыкновению робела, а потом бесконечность морского простора опьянила ее, как Поликсену.
- Поверить не могу, мама, - воскликнула она вдруг. - Мы так ничтожны рядом с этим… и все же, кому было бы нужно море без людей? Оно плескалось бы себе тысячи лет, полное бессмысленных животных, и только взгляд человека придал стихиям красоту и высший смысл.
Поликсена искоса взглянула на дочь. Она хотела спросить ее - уж не перестала ли Фрина верить в могучих повелителей вод, сотворенных прежде человека; но промолчала. Фрина была не глупее ее самой, и ее отточенный аттический ум мог самостоятельно справиться с такими вопросами: пусть несчастливый характер золотоволосой царевны и мешал многим заметить ее достоинства.
- Я согласна с тобой, - задумчиво ответила Поликсена. - Человек - это великое в малом… всякий человек. А мы, эллины, показали всему миру, как мало для божественного разума значат расстояния. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что в мире бессмертных расстояния не значат вообще ничего, - улыбнулась коринфянка.
Фрина вздрогнула: такое продолжение ее мыслей прозвучало пугающе.
- Тебе не жаль покидать Египет? - спросила она, чтобы отвлечь Поликсену от этого.
Мать тут же перестала улыбаться.
- А как ты сама думаешь?
Фрина спохватилась.
- Прости! - воскликнула она.
Поликсена вздохнула.
- Ничего. Когда все привыкают видеть в тебе несокрушимую опору, забывают о том, что ты сделана не из камня. Мне жаль всего так же, как тебе… но сейчас я хочу думать о том, что скоро, как и ты, увижу совсем новый город.
Она пояснила, видя недоумение дочери:
- Коринф я покинула в десятилетнем возрасте и мало помню. И, конечно, он очень изменился. За эти тридцать лет весь мир очень изменился, не правда ли?
***
