Поликсена и ее свита сошли на берег и поели в виду городских стен, дав себе немного времени для отдыха. Их лошадям, измученным долгой переправой в трюме, пока что дали размяться. Затем Гобарт сам взялся поучить эллинку управляться со щитом, сидя верхом.
Царица с содроганием заметила, что коня ей выбрали опять черного… черного, как Фотинос, любимец ее брата, и ее Деймос, служивший ей в Ионии. Нити, тянущиеся из прошлого, никогда не обрываются - Поликсена подумала, что нить судьбы не одна, как верят эллины: их много, и с годами они все больше переплетаются, стягиваясь сетью…
Гобарт подал Поликсене обещанный щит, и царица примерила его к телу: пятеро воинов скрыли ее от возможных наблюдателей. Щит был тяжеловат для женщины и несподручен - но она носила щит и тяжелее, когда училась сражаться как гоплит. Потом коринфянка неуклюже, подобно каждому, кто долгое время ощущал под ногами лишь неверный палубный настил, взобралась на коня.
Она посмотрела с высоты на перса, протягивавшего ей щит, потом на своих солдат… и вдруг звонко сказала, воздев руку:
- Это мне не нужно.
Гобарт сдвинул смоляные брови, подавшись к ней; он чуть не схватил лошадь царицы под уздцы, но удержался в последний миг.
- Что?..
Чуткий конь фыркнул и загарцевал под алым потником, заставив всадницу пошатнуться. Под взглядом перса у Поликсены ушло бы сердце в пятки, если бы она уже не приготовилась к смертельной опасности.
- Я не стану заслоняться от собственных подданных, - твердо сказала эллинка. - Я не стану показывать, что боюсь… и не буду бояться!
Она выпрямилась и опустила руку на эфес меча.
- Вам, а не самой себе… тебе, Гобарт, я доверяю мою охрану. От всякого заугольного убийцы не уберечься… но я чувствую, что у нас получится задуманное.
- Ты чувствуешь? - повторил перс.
Поликсена вспомнила, что его соотечественники в подобных случаях советовались с магами. Но Гобарт просто смотрел на нее снизу вверх… и на краткий миг ее захватило ощущение, что они с ним одни в целом мире. Как бывало с каждым из мужчин, который укрывал ее от мира…
Потом военачальник улыбнулся.
- Хорошо.
Он кивнул на Мелоса, одетого просто, по-солдатски, - в прежний темный плащ поверх кожаного нагрудника; и по-солдатски же собранного.
- Твой глашатай ждет последних указаний, царица.
Мелос, увидев это движение, быстро подошел. Поликсена посмотрела в темные серьезные глаза зятя, коснулась рукой его незащищенной головы… она прикусила губу, укрепившись.
- Мелос, ты представлял меня и в Спарте, и в Афинах. Ты справился с этим очень достойно…
- Не сам, - прервал ее иониец. - Тогда я был юн и еще не умел говорить… за меня говорила госпожа Адмета! Но с тех пор я упражнялся в убеждении, и теперь я умею лучше.
- Не сомневаюсь, - ответила коринфянка.
Она глубоко вздохнула и положила руки на плечи молодого воина.
- Я не знаю, как ты намерен говорить… составишь речь в уме, как афинские сочинители речей, или же твои слова пойдут от сердца. Но я верю, что ты справишься, как всегда.
Она поцеловала Мелоса в подставленный лоб.
- Я со своими охранниками подожду здесь, как это приличествует. А ты, если готов, иди.
- Я готов, - сказал Мелос.
Ничего больше не прибавив, он резко повернулся кругом и направился к своим избранным спутникам - с ним было отряжено семь человек ионийцев и карийцев и несколько персов наиболее благородного облика. Мануш в этот раз вызвался представлять персидскую верховную власть. Поликсена передала военачальнику указ Дария, которым он должен был подкрепить заявления Мелоса: едва ли стражники умели читать, но печать на пергаменте была хорошо видна.
Поликсена видела, как Мелос и Мануш взобрались на лошадей; на всех его спутников лошадей не хватило. Они направились на север по дороге, которая вела от южных ворот в местечко Дидимы, где располагалось знаменитое древнее святилище Аполлона.
Когда Мелос и его спутники скрылись из виду, Поликсена с тревогой подумала, не следовало ли снарядить посольство повнушительнее. Тем более, если на стенах дозорных и вправду нет и ионийцы не видели кораблей, на которых она прибыла со своим воинством…
Подождав некоторое время, Поликсена ушла в палатку, которую раскинули для нее, и попыталась составить в уме речь, с которой могла бы обратиться к милетцам. Она шепотом проговаривала громкие слова, но все они будто плавились в жару ее души, не оставляя отпечатка… наконец Поликсена бросила это занятие и опустилась на колени, попытавшись вызвать в уме образ бога. Она сложила ладони, как делали египтяне, и, закрыв глаза, увидела перед собою золотой лик Нейт в остроконечной короне Севера… а потом ей предстало исполненное горечи и понимания лицо супруга. Того, который так и не дал ей развода…
Эллинке послышался шорох у входа, и Поликсена вскочила с колен, с пылающим лицом. Она резко повернулась и встретилась глазами с Гобартом.
- Уйди, - потребовала она, не задумываясь, что говорит.
