- Это неизбежные издержки нашего государственного устройства, царица, - мудрейшего из возможных, - ответил Гобарт.
Поликсена сжала подлокотники, шумно вздохнув; потом встала с кресла и стремительно покинула каюту. Ей хотелось видеть, как идут ее корабли, разрезая и вспенивая воду, хотелось ощутить согласные могучие усилия гребцов и триерархов.
Она подошла к борту, опоясанному галереей. Царица наклонилась, вглядываясь в глубокую бегущую воду и слушая барабан, задававший ритм гребцам, - и резко выпрямилась, услышав сквозь размеренные удары свист кнута. За ним последовали стон и ругань: досталось кому-то из рабов на самой нижней палубе.
Ну конечно, свободные гребцы сидят рядом выше, чтобы их не заливало!.. Поликсена сжала губы и отошла подальше. Напрягла слух, но больше наказаний не последовало, - надсмотрщики и без того выжимали из гребцов все, что могли…
Царица посмотрела на боевую площадку на носу, приподнятую над палубой и огражденную, - и увидела там Гобарта. Во время сражений эта площадка предназначалась для лучников и воинов, перепрыгивавших на вражеские корабли, когда триеры сходились борт к борту… но сейчас воевода был на ней один.
Перс неожиданно весело улыбнулся женщине и сделал знак. Поликсена рассмеялась, вопреки своему испортившемуся настроению, и ловко пробралась к нему; она поднялась на приступку и оказалась почти в объятиях Гобарта. Он придержал ее за талию, потом отстранился и шагнул вперед, предлагая коринфянке последовать его примеру.
- Ты можешь постоять здесь, со мной, - сказал военачальник. - Я знаю, как ты любишь свободу!
Поликсена схватилась за перила одной рукой и выпрямилась, вздохнув полной грудью. Ее корабль шел первым, хотя остальные ненамного от него отставали… она обернулась и увидела над головой пурпурный парус своей триеры, указующий путь белым парусам прочих. Царица ощутила восторг. Ей представилось, что они - она и Гобарт увлекают своих людей в будущее, неизмеримое и сияющее, как водная гладь…
Поликсена прикрыла глаза, подставив лицо ветру, - и услышала, что барабанный ритм, которому подчинялись гребцы, участился. Они шли на предельной скорости. Эллинка повернула голову к Гобарту и взглянула на него, отбросив с лица волосы, выбившиеся из косы.
- Я слышала, что весной и осенью в море бывают бури… особенно у берегов! Ветер не усилился?
- Нет, - успокоил ее перс.
Но он слегка нахмурился, взглянув на волны; небо и вправду поскучнело, и море приобрело сизый оттенок. Потом Гобарт повернулся к Поликсене, и она поняла, что услышит.
- Возвращайся в каюту, царица… тебя может смыть за борт.
Поликсена, не противясь, хотя и не слишком торопясь, сошла обратно. Оказавшись на палубе, уровнем ниже, она опять посмотрела на перса.
- А если на нас нападут… или мы увидим врага, что ты будешь делать? Ты ведь никогда не командовал на море, верно?
Гобарт был уязвлен, но быстро оправился.
- У Дариона тоже нет военачальников, опытных в морских сражениях, - ответил он. - Все решат численность и смелость!
Он больше не настаивал, чтобы эллинка закрылась в каюте, - но Поликсена спустя небольшое время сама ушла. На море действительно начиналось волнение, которое могло разыграться в бурю; а она даже плавать не умела…
Качка усилилась, и Поликсена села в кресло, склонившись к коленям и сцепив руки на затылке. Ее вдруг замутило… она ощутила себя игрушкой разбушевавшихся стихий и неведомых жестоких богов, одинокой как никогда. Она сама оттолкнула от себя всех, кто по-настоящему любил ее, несмотря на то, что ее вынудили к этому обстоятельства… а мечты о грядущем - не рассыплются ли в прах тоже?..
Она ощутила крен и вскрикнула от испуга, навалившись на подлокотник; пронзительно взвизгнула рядом служанка. Кресло под царицей заскрипело, и Поликсена порадовалась, что оно прибито к полу.
Коринфянка вскочила и, с трудом оттолкнувшись от высокой полукруглой спинки, подбежала к окну каюты. Ее охватил ужас.
Волны закрывали весь обзор, обрушиваясь на палубу одна за другой; в просветах клубились тучи. Сверкнула молния, озарив другие корабли, которые тоже боролись с бурей.
“Гобарт! Мелос!..” - пронеслось у нее в голове.
Больше не раздумывая, эллинка распахнула дверь и выскочила на палубу. Тонущих не было видно - а может, среди волн их было не сосчитать; но Поликсена увидела, что белые паруса спущены и полуголые греческие матросы, рискуя жизнью, убирают мачты, чтобы избавиться от лишнего веса…
Неожиданно ее грубо схватили за руку.
- Что ты здесь делаешь?.. Спрячься! - гневно воскликнул перс. Поликсена, в таком же гневе, оттолкнула его.
- Я не собираюсь сидеть в каюте одна!
Служанку она не могла воспринимать как товарища.
Гобарт сжал губы, лицо его потемнело… но потом он опустил вновь протянутую было руку.
- Хорошо, я пойду с тобой, - уступил военачальник.
Поликсена обрадовалась такой поддержке, не приписывая это трусости. Все равно моряком сын Масистра не был - а ей в такой час сидеть запершись от всех было бы хуже смерти…
