Служанка струхнула, но спорить не посмела. Поликсена взвизгнула, когда на ее блаженно разогретое тело обрушился каскад холодной воды; а потом подставила еще и голову. Вот так хорошо. Усталости как не бывало!
Прежде, чем набросить на себя широкую белую домашнюю одежду, царица быстро осмотрела свое тело. Она осталась довольна: тело ее было значительно крепче и моложе, чем у многих ее ровесниц.
Она позавтракала в своих покоях, медленно жуя свежий хлеб с сыром и кружочками огурца и запивая чистой водой; мысль ее при этом работала гораздо быстрее. Кого повидать первым в этот первый день царствования?.. Какие распоряжения сделать - кого наградить, кого удалить от себя?
Меланто принесла ей прекрасное шелковое платье - пурпурное, затейливо вышитое серебряными лилиями и крупными жемчужинами, и под низ - белое льняное, усыпанное мелким розовым жемчугом. Продевая руки в рукава и запахиваясь, Поликсена довольно хладнокровно подумала, что мертвая жена ее племянника была сравнима с ней ростом. Что ж, персиянки, как и персы, высокие. А разница сложения сводилась на нет шириною платья.
Служанка тщательно подвела ей глаза, припудрив веки золотой пудрой, и слегка нарумянила щеки. Волосы же Поликсена оставила распущенными в знак своего положения; только подкрутила по одной прядке на висках, сзади сплетя их вместе.
Меланто повесила ей на шею тяжелое золотое ожерелье с аметистами, украсив руки витыми браслетами. Поликсена посмотрелась в зеркало, удовлетворенная своей величавой красотой, - и подумала с печалью, наденет ли еще хоть раз наряд своей родины…
Затем новая мысль пришла ей в голову. Поликсена схватилась за холодное ожерелье, повернувшись к служанке.
- Где ты это взяла?..
- В ларце царицы, - ответила Меланто, испугавшись этого нового выражения на лице хозяйки.
В ларце жены Дариона!.. Служанки уже копаются в ее драгоценностях без ведома новой царицы; а как же дворцовая сокровищница?..
Несколько мгновений Поликсена стояла неподвижно, разрываясь между противоположными стремлениями.
- Где Мелос? - воскликнула она. - Приведи его!
Меланто поклонилась и заторопилась выполнять приказ; и, выходя из спальни, она нос к носу столкнулась с Мелосом. Стражники у дверей пропустили его без всяких вопросов.
- Наконец-то ты встала!
Мелос был чистым и нарядным, в белом хитоне и голубом гиматии с золотом; в волосах его тоже блестели какие-то украшения. Поликсена на миг залюбовалась зятем; но потом вернулся гнев.
- Я встала бы раньше, если бы меня разбудили как было велено. А ты что делал? Я еще вчера приказала подсчитать наши потери убитыми и ранеными!
- Как раз этим я и был занят. Шел к тебе с докладом, только переоделся, - ответил иониец смиренно.
Оказалось, что убитыми потеряно семьдесят два человека, из них двадцать - греки; ранеными значительно больше. Темнота помешала лучникам с обеих сторон, помогала солдатам переходить в наступление и бежать, зато в ближнем бою создавала полную неразбериху. Воины поранили много своих; после короткой схватки люди Дариона отступили… Солдат противника было захвачено живыми полтора десятка, мертвых нашли около тридцати.
- Сдается мне, что не такая это и великая победа, - рассказывал Мелос теперь с печалью в голосе. - Дарион может напасть на нас при свете дня, и будет действовать гораздо увереннее. Или же прибегнет к хитрости.
- Скорее второе, - ответила Поликсена. - И мы не знаем, кого из милетских защитников можем называть своими, - прибавила она.
Мелос кивнул в знак согласия.
Поликсена глубоко вздохнула.
- Я желаю видеть Мануша… только Мануша, - сказала она, обдумав следующий шаг.
Мануш вызывал у нее большее доверие, чем его брат; и он не волновал ее кровь, в отличие от Гобарта.
Поликсена встретилась с персидским военачальником в зале с фонтаном. Она начала с благодарности ему и его брату; Мануш выслушал ее похвалы со спокойным удовлетворением, которое понравилось царице. Перс сказал, что он и Гобарт только выполняли свой долг.
Однако Поликсена понимала, что главные ее сторонники ждут большего, и сказала Манушу, что дозволяет ему с братом самим выбрать себе награды в дворцовой сокровищнице или в конюшнях.
- Я знаю: вы не возьмете больше того, что вам причитается, - сказала эллинка.
Мануш поклонился. Он не прятал глаз, и Поликсена насчет него не усомнилась; а вот насчет Гобарта…
- Вечером я устрою пир в вашу честь. В нашу общую честь, - продолжила она, улыбаясь. - А пока что поручаю тебе вознаградить по заслугам наших персидских воинов. Моих греков я оделю сама.
Поликсена узнала, где разместился Мануш с братом во дворце - и где они оба жили в городе, что было еще важнее. Их семьи оставались в Парсе - Мануш переправил их не так давно, когда ездил в Персию ко двору; в чем и признался госпоже, как только она спросила.
Удовлетворенная, Поликсена отпустила азиата. Потом пожелала немедленно посетить сокровищницу и оценить свои богатства: ее проводили несколько стражников, которых царица знала в лицо.
