Она долго любовалась монетами разных стран, золотыми и серебряными слитками, тяжелыми драгоценными сосудами, парадным оружием и доспехами тонкой работы, запоминая содержимое кладовых с холодностью заимодавца. Что ж, казна ее племянника оказалась в лучшем состоянии, чем можно было надеяться. Эллинка вдруг подумала о Дарионе как о сыне Филомена, плоти от плоти ее единственного прекрасного брата: она теперь редко думала так о своем враге, и каждый раз это причиняло сильную боль. А если мертвые способны видеть, что оставили после себя на земле, - как же тогда сам Филомен…
Поликсена зажмурилась и прошептала молитву хозяевам подземного царства за душу брата. Хотя не очень-то верила в действенность этой молитвы.
С мыслью о брате она сходила на конюшню, навестить своего черного коня. Животное, к радости Поликсены, узнало ее и встретило приветственным ржанием; Поликсена угостила коня солью и решила, что даст ему имя Флегонт - “горящий”. Она сперва хотела назвать его Сотером - “спасителем”; но подумала, что такие слишком значительные имена вызывают недовольство богов и приводят к краху…
После этого Поликсена быстро вернулась во дворец. Она думала, что ей надо бы сегодня же показаться народу и выступить с обращением. Персидские владыки никогда себя так не вели, окутывая свое правление тайной и возбуждая благоговейный страх; а царица Поликсена… что ж, ее могут именовать персидской тиранкой ее соотечественники за морем, но сама она никогда не согласится с таким определением.
Ей нужно отправиться на агору - площадь народных собраний. Поликсена хотела поехать верхом, но отказалась от этой мысли. Нужна колесница: как ездят цари Египта и Персии, как ездили древние цари Спарты!
Поликсена нахмурилась, думая о том, кто теперь надзирает за всем в ее хозяйстве. Она приказала позвать управителя и доложить, кто чем во дворце занимается.
К ее большой радости, на зов явился Протей - старый управитель Филомена, который потом служил ей все десять лет ее владычества. Он ссутулился, усох и совсем поседел, но, по-видимому, помнил все живо и за порядком смотрел хорошо.
Протей обрадовался возвращению госпожи, хотя был огорчен изгнанием Дариона. Управитель смотрел на них обоих с тем любовным сожалением, с каким старики смотрят на детей, выросших на их глазах. “Если он пережил правление моего племянника, значит, не так Дарион был и плох”, - подумала вдруг Поликсена.
Возможно, это она совершила ошибку, вернувшись в Милет?.. Возможно, сын персидской княжны был лучше для своих подданных - или стал лучше с годами?
Но теперь уже ничего не переиграть.
Поликсена велела Протею рассказать, кого из прежних слуг Дарион заменил. Оказалось, что хотя многие погибли от рук восставших, после этого Дарион казнил всего троих - за хищения, и никого больше не прогнал. Суровым казням и пыткам, которые действительно проводились, новый тиран подвергал приближенных, которые могли захватить большую власть или богатство, обманывая его, - или умышляли против него…
Поликсена оборвала излияния старика: Протей, конечно, выгораживал своего молодого господина. Да это и не имело большого значения. Слуг, помнивших ее, во дворце почти не осталось.
Коринфянка приказала подать колесницу, вспоминая своего конюха. Может, Тизасп с Дарионом теперь объединили силы?.. Эти силы могут оказаться больше, чем ей представляется.
Поликсена опять вызвала Мелоса.
- Выбери десять человек охраны из своих воинов - четверых всадников и шесть пеших телохранителей, больше не нужно, - приказала она. - Еще двоих трубачей. Я поеду на агору.
- А я? - спросил Мелос, не уточняя больше ничего.
- Ты, конечно, будешь со мной, - Поликсена улыбнулась. - Как всегда.
Колесницу, запряженную парой красивых мышастых коней с белыми плюмажами, вывели на площадку. Трубачи заняли место впереди; свитские и телохранители построились. Мелос стоял, держа свою лошадь под уздцы.
Возница, молодой кариец, спрыгнул с площадки, чтобы помочь царице взойти. Она не отказалась, с удовольствием опершись на мужскую руку. Мелос вспрыгнул на коня и занял место справа от колесницы.
- Трогай! - крикнула Поликсена вознице.
Тело все еще болело после вчерашнего; но она горделиво выпрямилась, схватившись за ремни колесницы, и постаралась придать себе такую же внутреннюю уверенность. Они поехали по главной аллее, которая вела от дворца прямо на площадь, бывшую центром жизни города.
Ворота дворца закрылись за ними, как вчера - открылись. И тогда музыканты громко затрубили, а один из верховых ионийцев выкрикнул:
- Едет царица Поликсена! Все приветствуйте ее, все спешите на площадь, чтобы ее увидеть!..
Народ уже и без того высыпал из домов; люди молча глазели на эту процессию и жались к своим изгородям, когда царица проезжала мимо. Поликсена старалась увидеть, какие изменения произошли в городе за время ее отсутствия и насколько Милет пострадал в эту ночь; но торжественная поза не позволяла ей вертеть головой. Она слышала ропот милетцев, точно ропот моря. Морем они и останутся для нее, глубоким и неизведанным…
