Поликсена, накинув полупрозрачную сорочку и держа в руках кубок с вином, слушала тихие излияния перса, которых до сих пор не слышали ни одни стены и ни одни женские уши.
- Я любил каждую из наложниц, которых брал себе, я каждую ласкал и дарил… у меня их сейчас четыре. Они тоже любили меня, и по-прежнему покорны и угождают мне.
Гобарт, прикрытый простыней до пояса, приподнялся, посмотрев в лицо царице. Как будто думал, что ей приятно или очень важно услышать о преданности его женщин. Поликсена, глядя на него не то с горечью, не то с насмешкой, кивнула.
- Продолжай. Чем же ты недоволен?
- Они угождают мне, но мои наложницы сделались холодными и алчными, я чувствую это, - сказал военачальник. - Я не могу понять причины: я по-прежнему к ним добр…
Поликсена приподнялась на локте, сделав глоток вина.
- Они изменились после смерти твоей жены? Или после рождения своих детей?
Гобарт нахмурился.
- Не могу сказать… Мне теперь кажется, что так было всегда, - произнес он сокрушенно. - Это бывает со всеми женщинами?
Поликсена помолчала.
- Я выскажу догадку, которая тебе не понравится, - произнесла она наконец. - Когда у многих женщин один возлюбленный и господин, они перестают видеть в нем человека. А видят только средство к существованию, к существованию и власти своих детей… или кумира.
Гобарт долго молчал, в великом изумлении.
- Но почему никто не говорил мне этого раньше? - наконец воскликнул перс.
- По той же причине, - откликнулась Поликсена. - Женщина не может говорить со своим господином так, как с другом.
Гобарт потряс головой, будто его окатили ледяной водой, приведя в чувство.
- Но как может человек моего положения довольствоваться одной женой?
- Наверное, никак, - сказала эллинка. Она сейчас не ощущала никакой ревности и злости, только жалость. - Однако люди столь высокого положения, как твое и мое, мало в ком находят друзей.
- Да, это правда, - страстно откликнулся военачальник. Он протянул к ней руки, и Поликсена придвинулась ближе; Гобарт обнял ее как друга.
- Ты самая дивная из женщин, что я знал, - прошептал он, целуя ее черные волосы.
Поликсена обернулась к нему с усмешкой.
- Будь любезен, не упоминай больше в нашем разговоре о других женщинах.
Перс тихо рассмеялся: ему приятна была эта ревность.
- Слушаю и повинуюсь.
Поликсена опять подумала о Египте, о Тураи… это было больно, приносило чувство вины, теперь еще сильнейшей. Но ведь к прошлому возврата быть не может, и Тураи еще тогда, в Навкратисе, понял, что их супружество подошло к концу.
Воспоминание о Египте навело ее еще на одну мысль. Конечно, ей уже больше сорока, и женщины редко зачинают в таком возрасте… но нужны все предосторожности. Поликсена еще несколько лет назад услышала о сильфии - чудодейственном растении из Кирены, предотвращающем зачатие.* Сильфий очень дорог, но она, царица Ионии, может и должна его достать.
Поликсена подумала, что стала холодной и жестокой - ко всем, кроме немногих, кого она любит. Она жестока к тем, о чьем благе заботится: для их же блага… или нет?
Наверное, это неизбежность для женщины, получившей власть.
Рука Гобарта огладила ее плечо; он поцеловал ее в висок.
- О чем ты задумалась? Тебя уже нет со мной…
Поликсена повернулась к нему.
- Я думаю, как мы будем дальше.
Гобарт улыбнулся, приложив пальцы к ее губам.
- Завтра. Мы подумаем об этом, когда взойдет солнце, а сейчас… у нас слишком мало времени, которое мы можем посвятить любви.
Он склонился к ней, и Поликсена покорно подставила губы; желание ее разгорелось удивительно быстро и память тела пробудилась, изумляя ее. Сейчас она любила этого человека, и это не было ложью. А завтрашний день сам о себе позаботится.
***
Дарион получил по приказу Ферендата тысячу персидских и две тысячи египетских воинов; и еще двадцать пять кораблей, в добавление к своим четырем. Наместник пошел на уступки и расщедрился, не покусившись на добродетель своего гостя; очевидно, он правильно решил, что в таком случае проиграет гораздо больше.
Для того, чтобы снарядить войско, - подвезти провизию, оружие, запасы холста, кожи, лекарственных средств, - Дариону понадобилось не меньше недели. Помимо этого, он счел целесообразным назначить плату своим солдатам, как в персидской армии. Пусть египтяне отбывают повинность, но им предстоит проливать за наместника кровь, и бунты ему не нужны. Хотя издержки будут огромными.
Значительная часть египетского войска собралась в Саисе, и многие египтяне, особенно военачальники, в эти дни приносили жертвы богам и жарко молились о своем возвращении домой. Раз уж не удастся избежать такой службы.
Некоторые из этих десятников и сотников удостоились беседы с высшими жрецами храма Нейт - богини, пользовавшейся наибольшей любовью и славой. Когда священный город охватили лихорадочные приготовления к походу, Тураи со своим сыном уже уплыл назад в Мемфис. Но старый Ани разговаривал с избранными египетскими воинами в своих покоях, наставлял и благословлял их.
