- Да. Я надеялась на убежище, если помогу ионийцам добиться свободы, - сказала царица. - Но теперь вижу, что мы, вероятнее всего, проиграем, подняв бунт против Персиды… а если и победим, торжество будет недолгим.
Теперь Мануш удивился по-настоящему. И взволновался.
- В тебе больше здравомыслия, чем я думал, - резко сказал перс. Он помолчал, коснувшись своей бороды, а потом спросил:
- У тебя есть какие-то новые предложения?
- Пока нет, - ответила Поликсена. Прокашлялась, поняв, что слишком торопится. - Мне не нравятся преобразования флота, которые ты провел.
Мануш сдвинул брови, как будто не понимал, о чем речь; а потом улыбнулся.
- Если ты в самом деле желаешь удержать власть - что же тебя не устраивает?
- Я желаю… но не любой ценой! - воскликнула Поликсена, взбешенная его спокойствием. - Я не желаю, чтобы из-за меня тысячами гибли мои соотечественники, которых я же призвала на помощь!..
Она прикусила губу, поняв, что ужасно проговорилась; и при виде ее лица Мануш утратил всякую сдержанность. Он расхохотался - перс смеялся так, что стены сотрясались.
- Осмелюсь сказать, государыня, что ты сама на все это напросилась, - ответил Мануш, когда к нему вернулась способность говорить.
Поликсена стояла бледная, кусая губы. А потом, выйдя из оцепенения, затопала ногами и закричала, показывая персу на дверь:
- Убирайся! Или, клянусь, твоя голова еще до заката окажется на колу, что бы ни ждало назавтра меня саму!..
При виде ее лица усмешка Мануша исчезла, сменившись серьезностью, даже преувеличенной. Поклонившись, азиат отступил к дверям и скрылся. Такой язык они понимали.
Этот разговор с Манушем так и не был возобновлен. Однако Мелос немного погодя подошел к Поликсене и сказал, что поставил в известность о ее планах всех, кого мог. Зять больше ни в чем не винил ее - но, глядя в его лицо, Поликсена догадывалась, что ему пришлось выслушать от своих сторонников.
- Я также подослал людей на корабли, - сказал иониец. – Среди твоих матросов персов мало, с этим Мануш ничего поделать не сможет. Возможно, им удастся поднять бунт во время сражения и перехватить управление судами…
Поликсена зажмурилась, представив себе это: оглушительный треск, крик, неразбериха, стрелы и копья, несущиеся отовсюду, тараны – железные головы вепря, пропарывающие суда насквозь вместе с телами гребцов; кровавые буруны, вздымающиеся до небес… Ни она, ни Мелос ни разу в жизни не видели морского боя. Но Мелос будет командовать своими солдатами в городе. А она, царица?.. Спрячется за стенами, пока военачальники решают ее судьбу?
- Ты побледнела, - сказал Мелос, внимательно наблюдая за ней. – Ты думала о том, чтобы самой принять участие в битве?
Поликсена медленно кивнула.
- Я должна…
Мелос схватил ее за руку.
- Все, что ты должна, - сохранить свою жизнь, как сейчас хранят ее другие!.. Я сам, по правде сказать, никогда не участвовал в настоящем бою, только слышал, - продолжил иониец. – Но знаю от бывалых солдат, что непривычного человека такие тошнотворные и ужасные зрелища могут свести с ума. А уж растеряться, когда над тобою нависла смертельная угроза, легче легкого. Тем более женщине!
Поликсена посмотрела ему в лицо.
- Ты предлагаешь мне прятаться до конца?.. Даже персидские цари сами возглавляют свои войска!
Мелос вздохнул.
- Пока что до этого не дошло. Греки могут подойти с юга и встать лагерем под стеной; зашлют разведчиков, прежде чем попытаются прорваться… да, скорее всего, так они и поступят.
- А мы будем смотреть на них со стен, - Поликсена слабо улыбнулась. – Я, во всяком случае, выйду на стену. Я должна увидеть своих сородичей и сказать им слово…
- Вот это по-царски, - Мелос улыбнулся в ответ, ободряя и ее, и себя. – Может быть, ты даже кого-то убедишь. Как бы то ни было, твое явление окажется для греков полной неожиданностью. Ведь большинство воинов Эллады, даже почти все… никогда не видели женщины-царицы, а о твоем правлении знают только по рассказам, которым не очень-то верят.
Поликсена рассмеялась, ощущая гнев, уже полузабытый. Мелос ей напомнил, что для греков женщина в таком положении, как она, - куда более чудесное явление, чем для азиатов и египтян. Неудивительно, что даже те из ее подданных-ионийцев, кто видит ее каждый день, смотрят на нее как на богиню - существо иной природы, нежели их собственные жены и сестры!
Она кивнула.
- Очень хорошо. Я намерена сказать грекам, что желаю сохранить данную мне Дарием власть и потребовать, чтобы они ушли, не нарушая мира. Даже если бы я по-прежнему желала освобождения Ионии, мой царский долг – выступить с такой речью…
Поликсена вдруг поразилась тому, куда завели ее собственные мысли.
- Только подумать, Мелос, - как часто мой долг совпадает с неизбежностью! Это Ананке!
- Да, - серьезно ответил иониец. – Что бы ни называли этим словом, Ананке существует и она могущественна. И точно так же, как твой долг потребует от тебя выступить миротворицей, долг греков и их мойра* – начать и закончить войну, к которой они так долго готовились. Как в древней трагедии, события которой повторяются для нас.
***
