И, не давая опомниться ни врагу, ни себе, спартиаты бросились в атаку.
========== Глава 193 ==========
Оказавшись в пылу сражения, Никострат сразу же перестал понимать, что делается вокруг него, - понимать умом: но мощное тело действовало в согласии с сердцем, и оружие разило без промаха. Он отбрасывал персов своим гоплоном, слыша, как ломаются их хрупкие щиты из прутьев, как ломаются кости под напором лакедемонян; поднял на копье одного всадника, и нарядный как павлин перс с воплем сверзился на копья других спартанцев. Вырвав окровавленное оружие из тела врага, Никострат поддел под брюхо лошадь второго азиата. Шалея от боли, животное поднялось на дыбы с отчаянным ржанием, и копье вырвалось из скользкой от пота ладони спартанца. Уворачиваясь от копыт, Никострат упал и перекатился по земле, на несколько мгновений выпустив щит; он почти сразу подхватил гоплон и хотел уже вскочить, выдергивая из ножен меч, но вдруг получил сильный тупой удар сзади по темени. Голова под шлемом загудела как гонг. Ощущая, как сознание гаснет, Никострат успел с размаху ударить гоплоном налево - почувствовав сопротивление живой плоти и услышав крики, он понял, что смел сразу нескольких врагов под ноги своим… Потом наступила темнота.
Эвримах, тоже оставивший копье и схватившийся за меч, рубился с неистовой яростью: Равные без большого труда прорвали заслон из всадников, и Эвримах чувствовал, что враг подается. К нему и нескольким другим героям Лакедемона, сеявшим смерть, уже не осмеливались подступиться: спартиат снес одному из персов пол-черепа ударом гоплона, потом проткнул мечом другого, пропоров кольчугу как гнилую ветошь и выпустив врагу кишки: упав на колени, смертельно раненный азиат тщетно пытался руками удержать свои внутренности. При этом краем глаза, краем сознания эномотарх примечал черный гребень на шлеме Никострата, который сражался впереди; и, прорубая путь к воротам, Эвримах не отставал от царевича, которого обязан был сберечь. Строй спартанцев рассыпался - теперь они бились поодиночке, но захваченное ими пространство все ширилось. А потом Эвримах, отразив натиск двоих врагов сразу, упустил из виду Никострата… и больше его не увидел в кровавой мешанине.
Увлекшись, спартанцы не заметили, что персидские конники заходят с тыла. Там, где сражался Никострат, заслон подался легко - слишком легко для таких опытных воинов, какими были эти всадники; и когда Равные утратили единство, рассредоточившись по равнине, трое из порученцев Мануша высмотрели среди сражающихся сына Поликсены. Один, конный, отвлек на себя бывших рядом греков, а двое других персов подобрались к Никострату сзади, и один из них оглушил его, ударив плашмя мечом по голове.
Упавший без чувств спартанец был тяжел, и чтобы поднять его на коня, потребовалось усилие двоих. Всадник, знатный воин по имени Бастур, подхватил Никострата и, взвалив пленного на лошадь перед собой, ударил животное плеткой. Пехотинцы перед ним прянули в стороны, видя драгоценную добычу, и перс во весь дух помчался к воротам…
И увидел, что ворота заперты!..
Солдаты по знаку Бастура громко постучали рукоятями мечей, потом крикнули: окованные железом створы даже не дрогнули.
Тому, кто захватит Никострата, по особому сигналу должны были открыть свои люди - персы, поставленные на страже по приказу царицы и предупрежденные Манушем. Но тут Бастур услышал изнутри шум, как будто наводнение грозило прорвать плотину. Он понял, что, вероятно, ионийцы подняли мятеж и караульные убиты.
Боевой откормленный нисейский конь под двойной ношей и двойной тяжестью доспехов, хотя и был силен, долго бы не выдержал; а тут еще Бастур увидел, что пленник зашевелился и застонал. Недолго думая, перс вторично ударил его мечом плашмя; и Никострат снова обмяк. Шлема на Никострате больше не было, и удар пришелся по незащищенной голове.
Персидский конник с испугом подумал, что не рассчитал силы и мог убить пленника; но сейчас было не до этого. Он ощущал, как напирают сзади греки: спартанцы опять сплотились, и воины Мануша с великим трудом сдерживали их.
Перс оглянулся на ужасное побоище у себя за спиной. Конь под ним ржал и приседал от страха, не желая стоять на месте.
- Подкрепление! Давайте сюда подкрепление! - заорал Бастур, осененный спасительной мыслью. - Греки никого не пощадят, дурачье!.. Бейте изменников, кол вам в глотку!..
Увидев, как дрогнули ворота, перс заставил коня попятиться в сторону. И вовремя: створы наконец подались, как прорванная плотина, и оттуда хлынула новая волна солдат. Помимо персов, Бастур успел увидеть вавилонян и египтян, нанятых на службу царицей. Вероятно, они одолели бунтовщиков, - если под стенами вправду началась свалка…
Переждав, пока солдаты пройдут, Бастур хлестнул коня и подскакал к воротам, прежде чем те захлопнулись. - У меня важный пленник! Пропустите! - рявкнул он.
