На сей раз ему удалось проскочить. Перс помчался ко дворцу, нещадно погоняя бедного коня; и как ни был он сосредоточен на дороге и на том, чтобы довезти пленника в целости и сохранности, он видел, что город уже охвачен пожаром войны. Некоторые дома пылали - из окон кубических глинобитных построек валил дым: должно быть, ионийцы громили персидские хозяйства.
Стиснув зубы, Бастур прибавил ходу. Вот уже показались шипастые ворота дворцового сада… но тут сбоку из кустов на него с криком набросился какой-то грек с обнаженным мечом. Он бы повалил лошадь, изнемогшую под таким весом, но Бастур успел полоснуть врага акинаком, и иониец, обливаясь кровью, отлетел обратно в кусты.
Вот и конец пути. Дворцовые ворота были заперты… и это значило, что внутри все в порядке. Стража, персы в черных доспехах, была на месте.
Бастур осадил взмыленного коня.
- Отворяйте!.. Везу пленника!
- Слезай, мы посмотрим, кто там у тебя!
Бастур ругнулся. Караульные, очевидно, наблюдали его схватку с греком, и переволновались за сегодняшнее утро; хотя на дворец еще никто не пытался напасть.
- Вы же его все равно не узнаете, бестолочь! Это сын царицы… вас казнят, если не пропустите меня сей же час! - пригрозил благородный воин.
- Нам так и так скоро умирать, - проворчал один из стражников. При виде горящего города у них, похоже, поубавилось почтительности перед начальством. Потом этот стражник постучал в ворота, и Бастуру наконец отперли.
- Проезжай, господин!
Бастур проехал; и, услышав, как ворота, громыхая, закрылись, наконец позволил себе перевести дух. Теперь… у него и у царицы есть время, если только она сумеет им воспользоваться.
Тут Никострат опять застонал и дернулся. Но снова бить его Бастур не решился; и, к тому же, персу было хорошо известно, что раненые и оглушенные нередко шумят и мечутся, не приходя в сознание. Он тронул коня и дальше поехал без большой спешки. Голова Никострата безжизненно болталась, руки свесились почти до земли. Если останется жив, то долго пролежит пластом…
Стражники вдоль главной аллеи провожали Бастура тревожными взглядами, но не осмеливались окликнуть. Но немного не доезжая центральной площадки, Бастура остановил конный отряд: это были ионийцы.
Перс с облегчением узнал среди них Алфея и Нестора, приближенных царицы. Ионийцы, очевидно, были потрясены таким скорым успехом. Хотя должны были знать, что Никострата могли захватить только в бою!
- Это царевич? - спросил Алфей по-персидски, показывая на спартанца копьем. Разглядев бесчувственного пленника получше, иониец беспокойно подался вперед. - Он жив?..
- Жив, - мрачно откликнулся Бастур. - Но поспешите, он плох!
Алфей, не тратя времени, кивнул.
- Ты сделал большое дело, царица отблагодарит тебя! А теперь - позволь, мы переймем у тебя царевича. Ты совсем загнал лошадь.
- Ну уж нет, - откликнулся Бастур с нескрываемым удовольствием. Решили выслужиться перед повелительницей! - Можете переложить его на свежего коня, но я поеду с вами.
Бастур сознавал, что рискует… если Никострат умрет, царица, конечно, отправит незадачливого порученца следом; но уступать честь и награду другим он нипочем не был намерен.
Никострата осторожно переложили на коня Алфея: спартанец опять задвигался, глаза приоткрылись, но тут же закатились под веки опять. “Здоров, однако”, - удивился Бастур. Алфей устроил Никострата перед собой: Бастур с ненавистью и удовлетворением увидел, как алый спартанский плащ заполоскался над землей грязной тряпкой. Щит свой, как и шлем, Никострат потерял еще на поле брани… теперь, как бы ни обернулось дело, назад к лакедемонянам ему дороги нет.
- Он, кажется, еще и ранен, - пробормотал Алфей, нагнувшись над пленником. Но, в любом случае, следовало как можно скорее доставить его во дворец и доложить матери…
Наконец Никострата сдали с рук на руки придворному врачу. Клитий, ничего не знавший о планах государыни, был потрясен еще больше Алфея и Нестора; но обрадовался, осмотрев пленника.
- Серьезных ран нет, кровь на нем больше чужая… все кости целы. Конечно, удары по голове - это уже похуже.
- Он приходил в себя, - сказал Алфей. - Вот этот господин, который привез его, говорит, что даже несколько раз.
Клитий прищурился, с подозрением и враждебностью посмотрев на Бастура, который угрюмо замер в дверях бывшей спальни царевича.
- Это хорошая новость. А ты… господин, - с усилием сказал лекарь персу, - ступай к государыне, получишь свою награду!
- Не указывай мне, - огрызнулся Бастур.
Однако он повернулся и ушел. Бастур понимал, что лекаришка прав и он должен как можно скорее предстать перед царицей. Хотя о том, что ее сын здесь, ее наверняка уже уведомили.
Шагая в сторону покоев Поликсены, Бастур услышал шум шагов и остановился. Шум шагов и деревянный стук! Царица уже сама направлялась сюда!
Бастур отступил к стене, и, когда царица со своей свитой приблизилась, склонился перед нею, прижав руку к сердцу.
- Государыня, да будет тебе известно…
