- Ты пришел ко мне этой ночью, потому что я так обязана тебе? Или потому, что еще не знал женщины? А может, потому, что я могу осыпать тебя милостями… или убить, если ты мне откажешь?..
Пальцы царицы стиснули волосы юноши до боли. Но он не отвел глаз.
- Нет, - хрипло ответил Делий. - Я знаю, что моя жизнь в твоих руках, но не боюсь. И не хочу стать царским любимчиком.
Молодой вольноотпущенник прижался губами к ее колену.
- Я давно люблю тебя, моя единственная госпожа. И я вижу, как ты одинока среди тех, кто тебя любит!
- Правда?..
Рука Поликсены разжалась.
- Так ты пришел… избавить меня от одиночества?
Делий кивнул. Не поднимая головы, он начал целовать ее раненую ногу, обнажая ее; голубой виссон скользил кверху. А потом вдруг Делий встал и подхватил царицу на руки.
Она успела оценить, какой силой налилось его тело, которому молодой иониец не давал поблажки. Но, отнеся Поликсену на ложе, Делий опять превратился в робкого поклонника. Он прикасался к ней так, точно она и вправду была ожившей богиней, и только глаза жадно ласкали ее…
Поликсена улыбнулась и приподнялась на постели; а потом вдруг очутилась сверху. Взяв в ладони голову юноши, она страстно поцеловала его.
- Избавим друг друга от одиночества, мой Адонис, - прошептала она. - Отдайся мне и возьми меня.
Делий со стоном обвил руками ее шею. Он ощущал себя так, словно приносит в жертву свою чистоту матери богов; овладевает тем, что так давно желал, - и утешает ту, которая отчаянно нуждается в этом…
В предутренний час к любовникам тихонько вошла Аглая. Делий спал, прижавшись щекой к полной смуглой груди Поликсены. На миг рабыне стало жаль нарушать это единение, но потом она наклонилась и тряхнула юношу за плечо.
Он резко приподнялся и непонимающе захлопал черными ресницами, глядя на служанку.
- Собирайся и уходи, царица рано встает! - сердито прошептала Аглая. - Госпожа пошлет за тобой снова, когда будешь нужен!
Делий кивнул и выскользнул из постели. Он посмотрел на Поликсену, лицо которой во сне стало совсем молодым и умиротворенным; с трепетной благодарностью вспомнив пережитое блаженство, Делий поцеловал теплые волосы царицы. Он быстро оделся и вышел.
Поликсена встала позже обычного. Совершив утренний туалет и позавтракав наедине с собой, она вышла из спальни, еще прихрамывая, но тихо улыбаясь; и в коридоре столкнулась с Мелосом. Тот, очевидно, направлялся к ней. Иониец посмотрел царице в глаза столь знакомым пронзительным обличающим взглядом.
- Я выпила сильфий, - спокойно сказала Поликсена.
Зять кивнул и ни о чем больше не спросил.
========== Глава 197 ==========
- Наша царица, похоже, разошлась с Персидой и повенчалась с молодой Ионией, - задумчиво сказал Никострат. Они с Мелосом вдвоем гуляли по взморью - как некогда иониец гулял там с Поликсеной.
Мелос удивленно взглянул на родича; а потом покраснел, поняв его слова.
- Да, думаю, это для твоей матери имеет и такое значение, - согласился он. А затем рассердился. - Только не вздумай ничего ей…
Никострат понимающе поднял руку.
- Она живая женщина, - сказал спартанец. - И ведь этот слуга спас ей жизнь… разумеется, я буду молчать. Это не касается никого, кроме них двоих.
Мелос кивнул, подумав: пока что не касается. Поликсена помолодела и вся засветилась, приблизив к себе юного возлюбленного: его объятия оказались благотворны для нее. Делию было девятнадцать лет - и, по-видимому, он увлекся царицей куда сильнее, чем она им… Как и все мужчины вокруг нее, спаситель и вольноотпущенник Поликсены никогда не встречал ей подобных.
Поликсена с радостью проводила с ним не только ночные, но и дневные часы, и воспитывала его душу вместе с телом - Делий оказался восторженным и способным учеником. Однако это не могло продлиться долго - чересчур велика была разница в возрасте и положении любовников; а когда старшая из двоих женщина, она почти всегда проигрывает в борьбе со временем.
“Хотелось бы надеяться, что Поликсена сумеет расстаться с ним вовремя и достойно”, - подумал Мелос. Пока что царица не теряла головы - но никто не мог знать, чем ее любовь обернется впоследствии для нее самой и для окружающих…
Однако двор ее опять процветал, жизнь города в это лето необыкновенно оживилась - отстояв своих новых правителей и показав всем свою силу, Милет опять, как в былые времена, приманивал отовсюду мыслителей, поэтов, художников, изобретателей; в главном городе Ионии устраивались атлетические и музыкальные состязания. Несмотря на опасность войны - а может, благодаря ей, гетеры слетелись в город как бабочки. Эльпида, побывав на симпосионе у двух таких обольстительниц, признала, что под властью персидских наместников подросла достойная смена ее поколению.
- Ионийки столь же красивы, как и коринфянки, - сказала бывшая гетера. - Но при этом они образованнее и шире мыслят, поскольку испытывают на себе намного больше веяний.*
