Критобул, конечно, заранее облюбовал место стоянки - севернее Милета и, по удачному стечению обстоятельств, севернее Приены. Они спрятали корабль между скалами, поросшими соснами.
Разжиться всем необходимым удалось с трудом - люди в окрестных селениях до сих пор причитали над своими убитыми и тряслись от страха после нашествия орды Надира, получше припрятав последнее, чего не забрали персы. Критобулу пришлось заплатить за еду втрое. К счастью, Поликсена в избытке снабдила своего наварха деньгами на такое предприятие.
С декаду критянин со своей женой и командой прожили на берегу, не зная, как действовать дальше, - и больше всего опасаясь сделать неверный шаг. Из их укрытия отлично были видны мыс Микале и город на возвышении - Приена горела подряд трое суток; а потом костры приугасли, вспыхивая то здесь, то там…
В одну такую ночь Критобул проснулся в каюте, где они спали с Геланикой, и не нашел жены в ее углу. Геланика теперь укладывалась отдельно от супруга, и сам он не звал ее в свою постель. Но тут критянин почуял неладное и, вскочив, быстро вышел наружу.
Жена стояла на палубе, вцепившись в канат, и неотрывно смотрела в сторону Приены. Услышав, как скрипнули доски под ногой наварха, она оглянулась: Критобула поразило ее лицо. Если бы не набухший живот, Геланика сейчас походила бы на тень из царства мертвых.
- Отсюда ничего не слышно. Только совы кричат, - тусклым голосом сказала она.
Критобул подошел и обнял жену за плечи.
- Пойдем спать, пойдем!
Он насильно отвел ее в каюту и уложил. Присев рядом, погладил Геланику по волосам и солгал, пользуясь темнотой:
- Я так думаю… уже все кончилось.
Геланика не то засмеялась, не то заплакала, уткнувшись лицом в подушку.
Улегшись на свою постель, Критобул еще некоторое время прислушивался. Но Геланика всхлипнула несколько раз и затихла.
Утром она встала сильно осунувшаяся, с ввалившимися глазами, но спокойная. А когда сели завтракать, жена вдруг сказала ему:
- Забери моего сына из Клазомен. Прошу тебя.
Наварх от неожиданности засмеялся. Забрать ее сына из надежно охраняемой крепости, знать не зная, где содержат мальчишку; и, вдобавок, против воли царицы! Плыть неизвестно сколько дней на север - сейчас! И куда они потом денутся с ним?..
Критобул коротко мотнул головой.
- Нет, не могу.
- Я прошу тебя, - Геланика подалась к мужу всем телом, сложив руки. Как видно, она ожидала такого ответа; но исполнилась решимости настоять на своем. - Нельзя бросать там моего сына! Подумай - а что, если в Клазомены придет война?.. Это может случиться очень скоро!
Ионийка побледнела еще больше, кусая губы.
- А если Надир захочет похитить моего Фарнака и его брата?
Критобул растерялся.
- Ты думаешь, эти дети сейчас ему нужны?
- Я не знаю… кому они сейчас нужны! Не знаю, кому нужен мой маленький сын, в том-то и дело! - выкрикнула Геланика со слезами. Она вскочила из-за стола, отбежав на середину каюты. И вдруг, неуклюже и, в то же время, с какой-то расчетливостью, бухнулась на колени.
Критянин, опешив, встал, глядя на свою неверную жену. Он уже пожалел, что обмолвился Геланике, где находится ее первенец.
Она заломила руки, стоя на коленях.
- Твое право мужа… отказаться от этого ребенка, - голос Геланики дрогнул: она указала на свой живот. - Когда я теперь думаю о том, кто его отец, мне и самой порою хочется, чтобы он не жил… Но Фарнак сын Дариона, и он ни в чем перед тобой не провинился!
Критобул, качая головой, отвернулся: гадливость и стыд за жену боролись в нем. И стало тревожно и жалко ее, еще больше, чем раньше.
- Поднимись… я попытаюсь.
Геланика с трудом встала на ноги - она еще не верила тому, что услышала.
- Ты обещаешь мне?..
Критобул кивнул. Ему вдруг вспомнилось, как он похвалялся перед царицей, - что пойдет на дело, на которое никто больше не отважится. Критянин ощутил, как кровь горячо заиграла на щеках; и еще раз кивнул.
- Да.
Геланика вдруг подошла к нему близко и тихо, напористо проговорила:
- Если не выйдет украсть обоих, забери только одного… моего сына… Сын персиянки пусть остается персам!..
Критобул вновь ощутил мгновенное отвращение к жене; но потом подумал, что ему и самому совсем не улыбается кормить чужого мальчишку, в котором три четверти благородной персидской крови, и который сызмальства привык задирать нос.
- Все сделаю, - обещал он жене.
- Тогда скорее, скорее! - воскликнула Геланика.
Критянин вышел на палубу, чтобы обдумать эту нежданную задачу. Он не представлял, каким образом можно проникнуть в крепость, где держат царевичей; но вдруг улыбнулся.
В его каюте, в сундуке, хранилось разрешительное письмо, выданное Критобулу царицей: с ее надменным профилем на красной восковой печати. На двух языках - греческом и персидском - эта грамота обязала всех людей Ионии “оказывать ее подателю всяческое содействие”, буде ему потребуется помощь для выполнения важного поручения. Если Критобул предъявит такой папирус начальнику крепости Клазомен, этот вояка, который пухнет со скуки на своей службе, скорее всего, даже не задумается, что его могут обманывать!
