Если экуеша только позволить…
Уджагорресент нашел взглядом Поликсену, которая шла в окружении своих греческих охранников и казалась какой-то потерянной и одинокой. Царский казначей знал, что Поликсена с Нитетис не встречались уже больше недели и, конечно, успели весьма отдалиться друг от друга: ведь столько всего случилось в жизни дочери Априя! Об этом не напишешь ни в каком письме, и тем более сейчас…
Но стоит им сойтись, как они опять сблизятся. Уджагорресент, больше половины жизни наблюдая за гаремом его величества, знал, как быстро сближаются женщины: а такие умные и образованные подруги, как Нитетис и Поликсена, очень ценят и любят друг друга, потому что мало встречают себе подобных. Разумеется, Нитетис помнила, тосковала о своей эллинке каждый день и хотела вернуть ее! Найдя филэ, сердечного друга, как говорят эти осквернители Маат, уже не сможешь расстаться с ним, не оторвав часть себя!
Ну что ж, пусть. Пока это не опасно – и союзы женщин, в отличие от союзов мужчин, Маат не подрывают.
Уджагорресент заставил себя сосредоточиться на церемонии. Все мысли о прошлом и будущем проносились в его голове, отвлекая его и позволяя сохранять хладнокровие; но сейчас царский казначей должен был забыть обо всем, кроме ослепительного настоящего.
Камбис, выведя жену из дворца на главную аллею, вскочил на колесницу, на которую следом взошла Нитетис. Камбис собирался сам править, и колесница была его собственная – парадная золотая! Уджагорресент знал, сколько мужества нужно его Нитетис, чтобы сейчас поехать на этой персидской колеснице перед глазами всего Саиса и всего азиатского войска. Но храбрости ей не занимать.
- Мы идем в храм Нейт! – в тревоге воскликнула Поликсена, шагавшая за царской колесницей в толпе своих греков. – Это против обычая!
Ликандр, который шел рядом, покосился на хозяйку. За эти дни, временно потеряв любимую госпожу, Поликсена незаметно для себя сблизилась с лаконцем сильнее, чем раньше; хотя он не пытался больше ухаживать за ней.
- Какого еще обычая? – хмуро спросил ее воин.
- Они должны венчаться на царство в храме Ра! – ответила коринфянка. – Но Камбис пожелал получить корону из рук верховного жреца Нейт! Видишь ли, он признает власть только той богини, которой приносил в Саисе жертвы!
Ликандр пожал плечами. Он, как и многие греки Саиса, преклонялся перед могуществом великой женской богини; но в египетских священных церемониях ничего не понимал и переносил их со спартанской стойкостью, но без всякого сочувствия.
- По мне, так это все едино, - ответил лаконец госпоже. – Они тут у себя уже и так нарушили все что можно, когда поставили царем перса! Пусть благодарят своих богов, что он хотя бы Нейт признает!
Поликсена усмехнулась. Как-то, когда она спросила своего поклонника, что он думает о длинных египетских обрядах, лаконец прямо сказал – что, по его мнению, они придуманы людьми, которым больше нечего делать. Отчасти коринфская царевна не могла не признать, что Ликандр прав; но, вместе с тем, он не понимал многого, что составляло жизнь египтян.
И Камбис, похоже, тоже не понимал. Но победитель в этом и не нуждался.
- А что ты думаешь о нем? Об этом? – понизив голос, спросила Поликсена, показывая своему верному слуге и другу на диковинного Ахеменида, будущего фараона.
Ликандр выругался.
- Одни мойры его знают! Вырядился, как…
- Тихо! – шепнула Поликсена в ужасе, хотя азиаты и египтяне шли далеко от них.
- Теперь он - ни своим, ни чужим, - сказал лаконец. – Или персы его свергнут, или здесь… Плохо это кончится, госпожа, - мрачно закончил воин, покачав головой.
Поликсена едва подавила желание прильнуть к нему, взмолиться, чтобы он защитил ее от всех грядущих бед. Эллинка глубоко вздохнула и сжала кулаки. Поликсена посмотрела на ту, которая не меньше нее – а пожалуй, и гораздо больше, чем она, сейчас нуждалась в защите.
- Я должна быть с ней. Я люблю ее, и я должна, - прошептала Поликсена. – А ты – будешь со мной, спартанец?
Она взглянула на своего охранителя, пытаясь улыбнуться. Ликандр, прямо глядя на хозяйку, улыбнулся в ответ.
- Я тоже должен, и тоже люблю, - сказал он. – Ты могла бы и не спрашивать! Я буду с тобой до конца!
Конечно, Поликсена могла бы и не спрашивать. Но слова преданности, произнесенные спартанцем вслух, наполнили ее уверенностью и силой на многие дни вперед.
В храм владыки Та-Кемет вошли в сопровождении немногих избранных – остальные, победители и побежденные, одна благоговейная толпа, ожидали их снаружи.
Поликсена и Ликандр были в числе этих немногих. И они видели, как под ноги персу и египтянке полилась кровь, смешанная с молоком, - ее проливали на брачной церемонии и во время многих священных обрядов; жрецы ходили вокруг этой пары, окуривая их благовониями и наполняя воздух монотонными песнопениями. “Хотела бы я знать, что служители Нейт чувствуют сейчас… что чувствовали, переписывая свои тексты в угоду персу”, - думала Поликсена.
