Они дошагали до дворца, и Поликсена показала стражникам письмо – папирус с печатью теперь уже великой царицы. Стражники были персы, и не просто персы – “бессмертные”: но они, увидев печать, тут же склонились и расступились, давая дорогу гостям.
Греки повели ее коридорами, по которым Поликсена ходила только однажды, но которые наперсница царицы запомнила на всю жизнь: этой дорогой она провожала Нитетис к персидскому царю.
Они вошли в пиршественный зал, освещенный огнями Элама, которые играли на египетских настенных рисунках – изображениях древних фараонов, гнавших перед собой связанных пленников. Зал заполняли персы: как и на улицах, великолепием своих одежд, важностью и бесцеремонностью затенившие египтян. Но рассажены приближенные Камбиса были по египетскому обычаю, за отдельные столики; и одетых в белое и державшихся с достоинством уроженцев Та-Кемет в зале оказалось довольно много.
Поликсена опустилась на свое место, среди знатных египтян, многих из которых она к этому времени знала по именам и должностям; она гадала, когда появятся царь и царица. Вот, верно, будет зрелище!
Поликсена поискала глазами в зале Роксану – и нигде не нашла младшую сестру и царицу Камбиса. Она не видела персиянку и на коронации мужа. Поликсена облизнула внезапно пересохшие губы и заставила себя думать только о госпоже.
Камбис и его египетская жена не заставили себя долго ждать. Они и в самом деле привели всех в изумление своим видом. Каждый выход высокого египетского господина был представлением, нацеленным на то, чтобы поражать все чувства, заставить желать преклонения. И увидев царя, все уткнулись лбами в пол, пораженные его величием так же, как когда он был одет по обычаю своей страны.
На Камбисе сейчас был синий шлем с золотым уреем – еще один церемониальный убор фараона; подбородок украшала золотая с синим накладная борода. Он был весь в золоте – помимо многих драгоценностей и сверкающей ткани его сложного покроя схенти, перс еще и покрыл свое тело золотой краской. Таким же живым божеством предстала и Нитетис: ее длинное узкое синее платье обнажало обе восхитительные груди, но даже у персов ее вид не вызвал похоти, а только трепет. Ее груди были покрыты царской синей краской, так что тело сливалось с одеждами. Со лба египтянки глядела золотая кобра – другая корона царицы; голову, против обыкновения, покрывал жесткий черный парик, делавший лицо совсем незнакомым.
Перс и египтянка сели на свое место на возвышении. Нитетис взглянула на мужа, усмехнувшись золотыми губами, и Поликсена вдруг пожалела, что пришла. Нужна ли она теперь этой богине?
Камбис сделал знак начинать пир. Нитетис так и не посмотрела в сторону Поликсены; казалось, она даже не вспомнила о ней.
Великая царица обменивалась любезными замечаниями с египетской знатью, которая теперь трепетала от ее дыхания, как камыш на полях Иалу; а Камбис говорил, пил и смеялся со своими персами, которые наконец привыкли отвечать ему так же, как тогда, когда он был одет по обычаю Заратуштры.
Поликсена, чувствуя себя необыкновенно одинокой и всеми преданной, почти ничего не ела и не пила, ощипывая венок из васильков, который ей надели на шею. Эллинка хотела уже подняться и уйти… она видела, что некоторые гости выскальзывают за дверь, видимо, в жажде других развлечений; ей же хотелось только убежать от всех и разрыдаться, проклиная свое положение и свою наивность.
Но тут вдруг ее тронули за плечо. Поликсена вскинула голову.
Стоявший перед ней юный прислужник держал на обеих руках необыкновенной красоты ожерелье из аметистов, отбрасывавших лиловые блики, и синих и красных с золотом эмалевых цветов очень тонкой работы.
Онемевшая Поликсена молча наклонила голову, позволив надеть себе эту драгоценность. Потом подняла глаза, не сразу решившись посмотреть в сторону царицы. Когда же посмотрела, увидела, что Нитетис глядит прямо на нее и улыбается, не сомневаясь в любви подруги – и во власти своей любви над нею.
Заметил ли жест своей жены Камбис?.. И если заметил, как поступит?
Но в следующее мгновение великая царица уже говорила что-то мужу на ухо, а тот кивал, упоенный ее словами. Потом посмотрел на нее таким же взглядом счастливого обладателя, каким Нитетис одаривала Поликсену.
“Как же она любит играть! Я совсем не знала ее”, - подумала эллинка.
Потом она ощутила новое прикосновение к плечу. Перед ней опять возник тот же молодой раб, который, поклонившись, прошептал, чтобы эллинка покинула зал. Там ее будут ждать воины царицы, которые проводят знатную гостью в отведенные ей покои.
Так ее приглашают здесь погостить! Вернее – Нитетис приказывает ей остаться…
Поликсена молча кивнула, встав с места. Не глядя ни на кого, царская гостья направилась к выходу; она особенно избегала смотреть на своих греков.
