Живая богиня Та-Кемет тщательно проверяла греческую стражу, которой окружила себя и подругу, и назначила новых людей, чтобы обезопасить себя и Поликсену от отравления. Царственные особы в Та-Кемет издревле держали при себе слуг, которые пробовали их пищу: хотя и отравители изощрялись со временем.
Нитетис взяла одного такого преданного и безропотного египтянина в свои покои, и он пробовал пищу прямо перед ее глазами. Поликсене было жутковато видеть это, но покинуть царицу она не могла.
Вместе египтянка и эллинка еще раз подробно обсудили возможные шаги, которые мог предпринять Филомен против Камбиса: как союзницы, согласные во всем. Ничего сейчас не могло быть хуже, чем опять разжечь пожар войны, который только-только приугас!
Поликсена очень боялась за брата, и знала, что и Нитетис полюбила смелого и талантливого эллина, молодого воина-философа; Нитетис до сих пор хранила в своем сердце благодарность к человеку, который, возможно, спас ее от надругательства и гибели в день пленения воинами старого Амасиса.
Но, несмотря на это, Поликсена взяла с великой царицы слово, что, если Филомен будет схвачен живым и попадет в руки Нитетис, дочь Априя его пощадит.
“Схвачен живым!.. ” Как страшно было произносить это даже мысленно: но таков обыденный язык войны.
Поликсена усвоила свои уроки и крепко помнила, как политики поступают даже с теми, кого любят. Но она верила Нитетис. И царица дала ей слово пощадить брата, поклявшись Маат, самым святым, что имели в сердце каждый мужчина и каждая женщина Та-Кемет: пусть даже уроженцы разных мест почитали разных богов.
Нитетис опять заслала людей в Мемфис на розыски коринфянина, и наконец узнала достоверно, что Филомен возглавил греческое войско Псамметиха, заняв место, так никем и не занятое после предательства галикарнасца Фанеса. Филомен привел в порядок как греческие части, так и египетские, собрав рассеянные силы фараона и укрепив их сломленный дух.
Поликсена много бы дала, чтобы узнать, какие слова ее возлюбленный брат произносил перед строем. И не меньше бы дала, чтобы узнать, что сказал на происходящее Пифагор, который теперь жил под защитой Псамметиха! Ведь великий философ не мог не понимать, чего добивается один из лучших его учеников!
Но узнать больше о планах наследника Амасиса пока ничего не удалось; хотя Поликсена была счастлива услышать, что Филомен жив и соблюдает осторожность. До сих пор Псамметих не превысил своих полномочий наместника Камбиса – а приводить в готовность армию было его прямой обязанностью.
Однако подать весть брату из Саиса эллинка, конечно, никак не могла. Если только кто-нибудь из персов в Саисе – а еще ужаснее, сам Камбис - прослышит о ее ближайшем родстве с Филоменом…
Пока о том, чья она сестра, кажется, знали только греки и египтяне из дома Нитетис: и все эти люди держали язык за зубами.
Между тем, поступили вести о продвижении Камбиса в пустыню. Вести были удручающие: невоздержанные во всем персы, услышав о положении своего царя, перемежали проклятия с рыданиями, а великая царица не знала, радоваться или рыдать вместе с азиатами. Камбис, давно замыслив поход, неважно – вернее сказать, ужасно позаботился о снабжении своей великой армии! У персов на середине пути кончилось продовольствие, и дошло до того, что воины царя стали по жребию убивать и съедать каждого десятого.* Египтяне были потрясены, узнав о преданности и самоотвержении, на которые было способно азиатское войско; не зря персы в мирное время наедались мясом животных до отвала!
А Нитетис и Поликсена поняли, что настал решительный час.
Именно сейчас Камбиса можно было разбить! Поликсена, окажись она рядом с братом, страстно нашептала бы это ему на ухо. Но чем обернется такой шаг? Не отомстят ли персы за бунт десятикратно?..
Роксана заперлась в своих покоях, и только ближайшие служанки видели ее растущий живот, судьбу Персии – и, возможно, Египта. Хотя сейчас Нитетис уже не так опасалась этого наследника. Скорее всего, наследник Камбиса, если Роксана ждет сына, примет смерть еще в детстве, от своих или от чужих. И до того, как дитя вырастет и сможет вступить в свои права, пройдет очень много времени! А если Камбис вдруг решит сделать сестру великой царицей…
Нет, это невозможно: просто невозможно. Завоеватель может стать чужим царем, пока берет свое силой оружия; а неподготовленная женщина, которой недоступны такие способы борьбы, как мужчинам, чужой царицей никогда не будет. А тем паче – в Та-Кемет.
Уджагорресент, несмотря на все эти в высшей степени разумные предположения, несколько раз тайно посетил великую царицу и уговаривал ее бежать, пока еще можно. Нитетис сделала все, что было в ее силах, и больше неспособна укротить сумасбродного завоевателя и помочь своей несчастной стране! Кто только мог знать, на кого обрушится ярость перса, когда он вернется в Саис, горько досадуя на самого себя и сокрушаясь о своем бездарно загубленном войске! И ведь сколько бы ни погибло персов в походе – их по-прежнему что песчинок в пустыне, и все они подвластны одной воле!
