Когда Камбис вошел в тронный зал в сопровождении “бессмертных”, все бывшие там египтяне, безмолвно стоявшие в ожидании победителя, опустились на колени и прижались лбами к мозаичному рисунку, изображавшему огромное солнце. Великая царица тоже поклонилась до земли. Но она выпрямилась первой из всех: и так, стоя на коленях, смотрела на своего супруга в страстном и молящем ожидании своей участи. Царский казначей тоже смотрел на Камбиса выпрямившись, хотя и стоял в покорной позе.
Камбис усмехнулся.
- Встаньте, - сказал он по-персидски.
Все присутствующие тут же поднялись. Взгляд победителя останавливался то на одном, то на другом лице – все смотрели одинаково, с настороженной и испуганной угрюмостью; только на лице Нитетис была прежняя страстная мольба, и, вместе с тем, казалось, что она хочет обратиться к Камбису со словами, не предназначенными ни для чьих больше ушей.
И царь царей тоже первой из всех обратился к своей египетской жене.
- Сядь, великая царица, - сказал Камбис, указывая Нитетис на кресло. Сам он остался стоять.
Нитетис несколько мгновений смотрела в лицо азиата, на котором угадывалась насмешка… и что-то еще, чего она пока не могла понять; потом, послушно подойдя к креслу, царица опустилась в него. У нее самой уже дрожали ноги. Ей очень хотелось переглянуться с Уджагорресентом, но египтянка не решалась.
И, пожалуй, она догадывалась, что сейчас будет. Царскому казначею тоже не нужны были лишние объяснения.
Царь царей хлопнул в ладоши, слегка кивнув своей страже. Кроме тяжеловооруженных “бессмертных”, у которых из доспехов смотрели только глаза, зал заполнили другие персидские воины: все египтяне склонили головы, сжав руки на животе.
Раздались быстрые шаги многих пар ног, и в тронный зал вошли Филомен и фараон Псамметих в сопровождении стражи. У обоих были руки связаны за спиной, но непохоже было, чтобы это причиняло им страдания: только мешало сопротивляться.
- На колени перед великой царицей, - возвысив голос, но спокойно приказал Камбис обоим.
Филомен резко обернулся к персидскому стражнику, который хотел надавить ему на плечо, чтобы поставить на колени; эллин словно бы отшатнулся… но опустился на колени сам. Псамметих сразу подчинился приказу. Египтянин стоял, понурив обнаженную черноволосую голову, и казался почти безразличным к окружающему.
Нитетис в своем кресле прикрыла глаза, чувствуя, что краснеет от стыда; она сознавала, что взгляд Камбиса устремлен на нее, и молила богиню сказать ей, что означает эта жестокая потеха.
Когда она открыла глаза, пленники уже стояли на ногах. Камбис прошелся по огромному молчащему залу, словно в раздумье; перс приблизился сначала к Псамметиху и посмотрел ему в лицо. Египтянин упорно не поднимал глаз, и персидский царь отвернулся от него, словно бы потеряв интерес. Зато к Филомену он обернулся с гораздо большей живостью.
Камбис обошел эллина со всех сторон: Филомен покраснел под своим темным загаром, но молчал. Однако, когда царь царей остановился прямо перед пленником, тот посмотрел ему в лицо.
Довольно долго Камбис не произносил ни звука. Наконец он заговорил.
- Ты гадаешь, почему я тебя до сих пор не убил?
Камбис говорил по-персидски, и вначале, быть может, счел, что пленник его не понял… но тут эллин впервые разомкнул уста.
- Нет. Я знаю, почему ты не убил меня, - громко сказал Филомен на том же языке.
Египтяне ахнули, персы начали переглядываться… а Камбис улыбнулся. Он поднял руку, и все в зале вновь смолкло.
- Ты думаешь, что ты мне интересен, - сказал царь царей пленнику. – Ты прав. Я хочу понять, почему ты сражался против меня, заведомо зная, что проиграешь! Ведь ты знал, что обречен? И твои греки знали это?
- Да, - сказал Филомен. И больше не прибавил ни слова.
Камбис огладил недавно отросшую бороду. Нитетис, исподволь оглядев своего царственного супруга, заметила, что он успел тщательно позаботиться о своем теле и одежде.
- Почему!.. Отвечай! – вдруг рыкнул царь персов, сделав быстрое движение к узнику. Эта вспышка ярости ужаснула азиатов; Филомен вздрогнул, но словно бы совсем не испугался.
- Мы, эллины, привыкли сражаться до победы или смерти, если беремся за оружие, - ответил он. – Фараон защищал свою страну, и мы приносили ему присягу! Разве этого недостаточно, чтобы восстать против тебя?
Камбис сейчас оглядывал эллина как какое-то заморское чудище.
- Недостаточно, и я не поверю, если ты станешь отрицать, - наконец сказал царь персов. – Вы имели какой-то план!
Филомен слегка пожал плечами и улыбнулся, будто слова Камбиса его позабавили; и тогда перс закатил глаза в бешенстве.
- Быть того не может, чтобы вы оказались так глупы! – выкрикнул он. – Ты понимаешь, что стоит мне поднять палец, и с тебя живого сдерут кожу? И то же я сделаю со всеми твоими греками! С вас всех сдерут кожу и посыплют солью, ты понял?.. Двести твоих солдат осталось в живых!..
И тут Камбис впервые увидел, как его враг побледнел. Филомен сжал губы, но судорожно сглотнул; и это, казалось, удовлетворило перса. Он улыбнулся и кивнул.
- Так ты мне скажешь, что вы замышляли?
