— Так что полторы тысячи Т-34 большевики производят, и к ним в дополнение две сотни КВ — из Петербурга к нам постоянно поступают сообщения от агентов, меня знакомят с их отчетами. Это не город, а огромный завод по производству оружия, фельдмаршал Лееб допустил непростительную ошибку, не взяв его в плотное кольцо блокады. Теперь нам от него сплошные несчастья — выпуск бронетехники там составляет полтысячи танков и штурмовых орудий, не считая всевозможной легкой бронетехники. А удары люфтваффе не принесли серьезного ущерба предприятиям. Остается надеяться, что контрнаступление на деблокирование Харькова окажется успешным — я передал все танки, какие смогли собрать…
— Это не «четверки», совсем другие танки, но удивительно похожи. Всего семь машин, «тридцатьчетверки» их легко сомнут. А там до наших рукой подать будет — до них километров десять, пыль впереди клубится.
Командующий Юго-Западным фронтом генерал армии Жуков, с присущим ему спокойствием, негромко произнес, обращаясь к стоявшим рядом с ним генералам, на лицах которых отчетливо проявилась полная уверенность в успехе. Все пристально смотрели за атакой 8-го мехкорпуса. Вырвавшиеся вперед Т-34 МК заняли привычные позиции по гребню — до германских танков было где-то чуть больше километра. И теперь из «гадюк» их будут уверенно расстреливать, стараясь попасть в борта и башню, которые прикрывались с боков всего тремя сантиметрами брони, которая будет легко проломлена 76 мм бронебойным снарядом. Эту картину уже приходилось смотреть много раз — танки маневрировали, пытаясь оставаться к противнику «лбом» корпуса, и стреляли друг друга, стараясь поразить борта и башню. Немцам доставалось горше — пять сантиметров только с «лобовой» маски пушки, в то время как на «тридцатьчетверке» шесть сантиметров вкруг. И там где немецкие снаряды давали рикошет, отлетая от похожей на бочку башни, снаряды «гадюк» пробивали тонкую крупповскую броню, что прикрывала борта «четверок», «троек» и штурмовых орудий. Впрочем, если немцы попадали в борт «тридцатьчетверке», особенно между катками, где броня была в 40 мм, вспыхивали и советские танки — новые германские 75 мм орудия со стволом в 48 калибров производили на советских танкистов самое тягостное впечатление. Качественное превосходство было потеряно, но оставался количественный перевес, благо «дыроколов» у немцев было относительно немного.
— Мы сегодня, самое позднее завтра, крайний срок послезавтра, должны прорваться к нашим — танки Лизюкова пробивают навстречу «коридор». Сейчас не сорок первый, чтобы две армии в окружении оставить.
От НП 21-й армии до места боя были около трех километров, но в мощную оптику бинокля все же можно было разглядеть, что происходит далеко впереди. Атакующая танковая бригада уже развернулась на две полковые группы — в каждой по танковому и мотострелковому батальону. «Ленинградцы» генерал-майора Черняховского действовали уверенно, выучка маршала Кулика на всех определенно сказывалась — вчера они просто опрокинули выставленный немцами в заслон пехотный полк, буквально намотав фашистов на гусеницы. И вовремя — 1-я танковая армия генерал-лейтенанта Лелюшенко понесла огромные потери во время наступления. Из шести сотен Т-34 едва остались полторы, два мехкорпуса превратились в пару растрепанных танковых батальонов, их пришлось отводить в тыл, 19-й еще мог сражаться. И чем пробивать путь к окруженной группировке, в которой находился член Военного Совета фронта Хрущев, непонятно — танков не оставалось. Но тут как нельзя вовремя прибыл 8-й мехкорпус, один из лучших, формирование его началось в «первой десятке» еще в прошлом году, все бригады с большим боевым опытом, отличились в ленинградской наступательной операции, когда немцев отбросили обратно к Лужскому рубежу, и освободили большую часть Эстонской ССР. А позже было окружение под Демянском, где танкисты Черняховского стали на пути 4-й германской танковой армии, и не остановили ее — отбросили за Полисть.
