И сейчас 8-й мехкорпус оказался под рукой в самый тягостный момент, будто маршалы Шапошников и Кулик предвидели возможный ход событий. Впрочем, не так трудно ожидать деблокирующий удар на Харьков, где в «трапеции» от Змиева на Балаклею до Волчанска, и дальше на «вторую-первую столицу» Украины, были окружены главные силы 6-й полевой армии генерала танковых войск Фридриха Паулюса. Группировка серьезная — три армейских и танковый корпус, но понесших достаточно серьезные потери, и уже практически оставшиеся без боеприпасов.
Вот только полностью окружить Паулюса не удалось, хотя «коридор» к нему простреливался с двух сторон. Немцы в этот момент нанесли контрудар по двум выдвинутым далеко вперед «клешням», и крепко «врезали», будто разом обе руки передавили. И у них были танки, много танков — не меньше шести полнокровных панцер-дивизий, и как минимум десяток пехотных — вся переброшенная из Крыма 11-я полевая армия Манштейна. Южная группировка советских войск была рассечена надвое, вырвавшиеся далеко вперед армии — 2-й танковая генерал-майора Лизюкова и 6-я генерал-лейтенанта Власова оказались отсечены от 38-й и 9-й, которые как отчаянно, так и бесплодно пытались восстановить «локтевую связь». Обхваченная с трех сторон группировка советских войск, командование над которой приняли Хрущев и Власов, отчаянно отбивалась, успели выдвинуть обе противотанковые бригады — над южнорусскими степями поднимались в небо густые черные клубы дыма — сражение пошло не на жизнь, насмерть.
Манштейну все же удалось ценой больших потерь пробить к Харькову «коридор» с юга, шириной в два десятка верст, дойдя до Змиева. Однако и в Генштабе сообразили, и решили хорошенько «сдавить» противника еще раз — 9-ю армию передали в состав спешно сформированного Резервного фронта генерал-лейтенанта Ватутина, которой принял на себя всю стокилометровую полосу обороны, имея еще 26-ю армию из резерва Ставки и не закончившую формирование в полосе Северо-Западного фронта 3-ю танковую армию. Командование над ней принял также «ленинградец» генерал-майор Орленко, двумя мехкорпусами командовали опять же «кулики» — генерал-майоры Родин и Полубояров. Ставка усилила ее гвардейским стрелковым корпусом, каких на всю Красную армию было всего три, полтора десятка других дивизий считались как бы «отдельными» и передавались в резерв армий и фронтов, так как имели большое количество автотранспорта и были очень мобильны. И хотя обстановка оставалась крайне напряженной, однако Георгий Константинович снова прибыл в 21-ю армию генерал-лейтенанта Лукина, но чтобы уже не подгонять рвущиеся на Харьков войска, а переломить ход сражения. Он решил пробиться к окруженным армиям с севера, бросив все прибывающие резервы, и смог это сделать. Осталось совсем немного, он прекрасно видел, как танкисты Черняховского проламывают немцев, еще немного, один отчаянный напор и путь будет открыт — нужно только сбить германские танки с этой высоты, что сейчас будет сделано.
— Не понял, это что такое происходит⁈
Генерал армии Жуков не верил собственным глазам — «тридцатьчетверки» на гребне стали вспыхивать одна за другой, их подбивали с запредельной дистанции, с которой обычно насмерть поразить Т-34 МК невозможно — 60 мм броня с расстояния в полтора километра является хорошей защитой. Но тут буквально растерзали — не прошло и пяти минут, как не менее десятка советских танков превратились в погребальные костры…
— Товарищ генерал армии — это новые германские тяжелые танки, о которых предупреждал маршал Кулик и ГБТУ. Не «четверки», но очень на них похожи, только крупнее, и пушка 88 мм. Посмотрите, вон там чуть в стороне, несколько немецких танков — тот, что поменьше, и есть Pz-IV, у него катки практически не видно, а на этом разглядеть можно — их шесть на борт.
Со спины раздался голос командарма 1-й танковой Лелюшенко — Жуков оглянулся, генерал выглядел ошарашенно. На гребне началось на взгляд командующего фронтом, сплошное непотребство — танки стали пятится, отходить, и вскоре скатились за обратный скат, тут же начав расползаться в стороны как ошпаренные кипятком тараканы. А пехота наоборот, принялась окапываться, подкатили бронированные тягачи — за считанные минуты на закрытой от немцев позиции была развернута батарея полковых минометов. И начали стрельбу минами, накрывая высоту — более психологическую, чем результативную, ведь попасть во вражеский танк совершенно нереально.
